Пока она по традиции ездила на кладбище на могилу своих родителей, они вместе с Рольфом и Ингрид убрали елочку. Дети были радостны и шумливы. И Мартин Бек старался не испортить им настроения.

Праздничный ужин был грандиозным, сели учесть, что за столом сидело только четыре персоны, из которых одна редко съедала обычный обед, одна худела, а одна слишком устала, приготавливая все это. Остался только Рольф, который, правду сказать, ел за них всех. Сыну было двенадцать лет, и Мартин Бек всегда удивлялся как в таком худом теле ежедневно вмещается столько еды, сколько он сам насилу съедает за неделю.

Все помогали мыть посуду, что также бывало только в сочельник.

Потом Мартин Бек зажег свечки на елке, вспомнив братьев Ассарссонов, которые продавали искусственные елки, прикрывая этим торговлю наркотиками. Потом все выпили подогретого вина, и Ингрид сказала:

— Теперь наступил момент привести коня.

Как всегда, они договорились, что каждый получит только один подарок, и, как всегда, их оказалось больше.

Мартин Бек не купил Ингрид коня, зато подарил ей жокейские брюки и абонемент на полугодовые курсы верховой езды.

Сам он получил двухметровый шарф, связанный Ингрид, а также плоский пакет, и дочь выжидательно смотрела на него, пока он разворачивал бумагу. Там оказалась пластинка на 45 оборотов. На пластиковом конверте была фотография толстого мужчины в хорошо известном мундире лондонского бобби. У него были огромные топорщившиеся усы, а растопыренными пальцами в перчатках он держался за живот Он стоял перед старинным микрофоном и, судя по выражению лица, смеялся во все горло. Надпись на обертке гласила, что сам он зовется Чарлз Пенроуз, а песня — «Приключения смеющегося полицейского».

Ингрид принесла проигрыватель и поставила его на полу. Она вынула пластинку и посмотрела на надпись:

— Первая песня называется «Смеющийся полицейский». Правда, здорово! А?

Мартин Бек был небольшим знатоком музыки, но сразу узнал, что ее наиграли в двадцатых или тридцатых годах, а может, и еще раньше. Он вспомнил, что слыхал эту песню еще мальчиком, и в памяти его вдруг всплыли строчки из нее:

Увидишь, как смеется полицейский, — что крупно повезло тебе, считай. Пошарь в кармане, выуди монету и как медаль в награду ему дай

Увидишь, как смеется полицейский,

— что крупно повезло тебе, считай.

Пошарь в кармане, выуди монету

и как медаль в награду ему дай