Басима ненадолго отлучается.

— Баньку пойду затоплю…

Это следующая фаза традиционной процедуры встречи дорогих гостей. Она даже в сказках прямо изложена: «Ты сначала накорми, напои, да баньку истопи. А уж потом пытай, что и откуда». Не дословно, но как-то так.

— Скажи, пап, может, я ошибаюсь, но вроде Березняки богатое село. Вон у бабушки какой дом большой, а она одна живёт…

— И дом её рядом с другими так… третий с конца, — подхватывает отец.

Кроме просторных домов село отличается тем, что по всем основным улицам проложен асфальт. Дороги, как короткие звёздные лучи упираются почти во все стороны. По всем полям дороги не построишь, но въезжающие с грунтовки трактора и машины получают возможность размотать грязь с колёс на двухсотметровом аппендиксе. И в село грязь не везти. Эдакие сени при въезде в село.

У Басимы дом действительно большой. Видел я традиционные русские курятники, которые до революции, да и много после неё считались домами. Большая кухня с печкой и одна комната, тоже не маленькая, но одна. Всё. А у Басимы две комнаты и веранда, которую сразу воздвигли, а не позже пристроили. Не считая кухни, разумеется, и кладовки с сенями.

Поначалу не понял, а сейчас дошло. Не рядовое зачуханное село Березняки, совсем не рядовое. Но не успеваю задать вопрос, как папахен начинает рассказывать. Его начинает поправлять, иногда перебивать Басима, отец терпит, хотя беззлобно переругивается с тётушкой. Вразнобой и кое-как вырисовывается интересная картинка. Очень своеобразная и оригинальная. Невозможная где-нибудь в Бельгии или Коста-Рике. А в России всё, что угодно, может случиться просто в силу её размеров. Теория вероятности подтвердит, что если долго подкидывать монетку, когда-нибудь она встанет на ребро.

— Вить, ты мне какую-нибудь историю или сказку расскажешь? — Шепчет Алиса.

— Обязательно. Позже. Время рассказывать придёт, сейчас время слушать.

Тем временем, пока Басимы нет, отец начинает. Развешиваю уши максимально широко, это Алиске не интересно. Маленькая ещё, никакого представления о коллективизации не имеет, даже слова такого не знает. Не знает, как прошёлся по крестьянству железный каток Великого перелома. Какое множество судеб было изломано и перевёрнуто. И без крови не обошлось. Только страдания эти затерялись на фоне Великой Войны. И Победы, обеспеченной же Великим переломом коллективизации.

Из тех времён рассказ, похожий одновременно на быль и на легенду. К более или менее связному началу отца добавляю кусочки от него же и от Басимы, разукрашиваю подробностями, которые могли быть или не быть. Но не те, так другие, а слушать интереснее.