— Совсем без лошадей не могу, извините, просто не проживу, — извиняется лошадник перед комиссией. Мельник, долго и тяжко повздыхав, по примеру Кондрата добавляет в кассу сорок червонцев. Уже после Ефима.

Дальше ещё не существующий колхоз обзаводится овечьим поголовьем в полтысячи штук со всеми прилагающимися овчарками, кнутами и ножницами для стригалей. И парой сотен коров и быков от Митрича.

— Мужики! Я вас не заставляю прямо сейчас подходить и записываться в колхоз, — Кондрат останавливает жестом, попытавшегося возразить комиссара. — Подумайте до завтра. А мы сейчас вот что сделаем. Мы первые, записавшиеся, будем считать себя правлением. Завтра все желающие пусть подходят ко мне в дом и подписывают заявление на вступление в колхоз. На имя председателя, которого мы сейчас выберем. Вечером подходите. Днём мне дочка бумажки вручную заготовит. Вам останется только подписать. Не забудьте про имущество, которое передаёте колхозу. Бороны, сеялки, веялки, земельные наделы, тягловый скот.

— А вы, товарищи, можете докладывать, что колхоз «Красные Березняки» создан. Даже если ни один человек больше не придёт, у колхоза уже половина земель и большая часть скота. Не говоря уж о маслобойке и мельнице. Дальше мы сами разберёмся, а понадобится помощь — обратимся.

Комиссия спорить не стала. Переночевала у Кондрата, которого выбрали председателем прямо по дороге к дому его кулацкие единомышленники и пособники. Переночевала и поехала дальше. А к вечеру у дома Кондрата скопилась толпа. В колхоз записались все, кроме двух мужиков, отъехавших из села по какой-то надобности. Если уж такие зажиточные мужики туда вскачь побежали, не иначе, большую выгоду почуяли, — так решили сельчане. Они ж не знали, что сказал тогда Кондрат тем зажиточным мужикам три дня назад.

— Главное что? Ничего не изменится. Как ты, Игнат, командовал своей мельницей, так и будешь командовать. Да, она будет считаться колхозной, и что? Мы в этом колхозе будем править. Захочешь уйти, никто мешать не будет, выплатим тебе стоимость твоего имущества и катись.

— Надуешь, — бурчит мельник.

— Обязательно, — хохочет Кондрат, — а как иначе? Ну, хочешь, не иди в колхоз, за так всё отберут… отберём. Ещё и морду тебе начистить желающие найдутся.

— Ты, Митрич, завфермой станешь. Твои коровки под тобой и останутся. Ты, Ефим, конефермой…

— Своей же… — бурчит Ефим.

— Короче, пойдём в колхоз, останемся при своих, ещё и командовать всеми станем. Всей кумпанией. Не пойдёте, придут Лысковы и пустят по ветру всё ваше добро.

Найдутся дураки, что выберут иное, как не найтись. И много их было по России, дурней-то.