Мои клевреты кое-чего не понимают. Ещё больше, чем я. С ними проще…

— Парни, с чего начинается любая битва, и не только битва? Это одно из главных правил военной науки. Его нужно и в мирной жизни применять. С разведки всё начинается, с разведки…

С разведки, со сбора всей возможной информации, с аналитики всей обстановки. Лично меня сильно озадачивает, каким образом Жлоб подмял под себя мою армию. Какой-то чит? Пинка я ему дам такого, что враз вылетит со сверхзвуковой скоростью, не вопрос. Но как?!

В бинокль, да и невооружённым глазом можно рассмотреть, вижу, как Жлоб что-то вкручивает моим нукерам. Те что-то бурчат, отворачиваются, Жлоб наседает. Догадка молнией пронизывает мозг! Конечно, всего лишь версия, но она единственная…

Стоп! Один встаёт, кажись, Жлобяра хочет увести их отсюда. Мой выход! Пока спускаемся и выходим, встают и нехотя направляются прочь ещё трое. Засовываю пальцы в рот, и над полем разносится лихой посвист. Все замирают. Финальная сцена «Ревизора» как есть.

Пока иду, рядом вприпрыжку скачут мои ординардцы, довольные донельзя, разматываю свою мысль до конца. Пройти всего метров пятьдесят, но мысль быстра, за это время она может добежать до Юпитера и обратно. Догадываюсь, какой чит у Жлоба. Ща мы его в пыль, и Жлоба и его чит…

Траекторию правлю так, чтобы отсечь Жлоба от моих нукеров. Он на краю справа от всех, за ним четверо, успевших встать до моего появления. Рассекаю группу, как бы очерчивая границу между Жлобом и остальными. Мне помогает кипящая злоба. Прохожу мимо мрачно глядящего на меня Жлоба, не останавливаясь.

— Чего тебе тут… клац! — Произносит Жлоб.

— Всем вернуться на место! Вы двое, эту падаль в сторону!

«Падалью» обзываю Жлоба не просто так. Падаль, потому что упал и лежит, закатив свои выпуклые наглые глазёнки. Когда злюсь, моя скорость включается легко и быстро. Сам не замечаю своего кулака, еле улавливаю размазанную тень, другие вообще ничего не видели. Вот я прошёл, и Жлоб почему-то лежит. И не дурак я в глаз его бить. Мне видимые следы побоев ни к чему. На лице-то сынка председателя колхоза. А так он даже не понял, что произошло. Сам с трудом уловил, как мой кулак чиркнул по его подбородку. Всё, чистый нокаут.

— Всем сесть! — Прерываю радостный, всё-таки радостный, гомон резкой командой. Всем видом излучаю крайнее недовольстов.

— Мне одно интересно. Почему именно он. Не Виталик, ни Валера, а какой-то хрыч со стороны, — невнятные сбивчивые объяснения не слушаю. — Вы представьте, во время войны взвод потерял командира. Что делать? А вот, говорит кто-то, у нас есть пленный немецкий лейтенант, давайте его в командиры? А чо? Вы так и сделали! Жлоб, он кто? Он хоть раз с центровыми дрался? Ни разу! Зато на меня пробовал прыгать. Его отец кто? Главный над центровыми, и он тоже — центровой, хоть и рядом с нами живёт.