— Дальше просто. Он к машине своей побежал, Зиночка за ним и успела ему каменюкой боковое стекло выбить. Самое главное — некоторые отдыхающие его знали. Он не первый раз к какому-то другу в село приезжал. Так что полиция взяла его за жопу в тот же день.

— С такими друзьями ничего не страшно, — вздыхает один пацанчик.

— Кто вам мешает стать такими же? — резонно спрашиваю я. — Вот меня взять. Раньше был, как вы. Первым делом с Зиночкой подружился, это да, не спорю. А что было с братьями? Я их побил. Сразу обоих. Что думаете, просто было? Я пару месяцев тренировался до упаду. Можно сказать, сам монстром стал. Вам кто мешает? Тем более, изо всех сил вам помогаю. Помните, как славно мы их прошлым летом отдубасили?

Приятные воспоминания о былых победах мгновенно вызывают улыбки, смех, бурные воспоминания.

Уже чувствую, что мои ребята отходят. Приходят в норму. Можно начинать, но постоянно хочется научить ещё чему-то, за этим всплывает ещё идея, без которой вот совсем никак… осознаю прекрасно, что совершенствоваться можно бесконечно, и остановится трудно.

— Давно мы на нашем пляже не были, — с ноткой ностальгии по райскому местечку замечает один паренёк. Все остальные поддерживают восклицаниями, вздохами, кивками.

— За чем дело встало? — И правда, за чем? Лично-то я каждое утро там ныряю, зарядка — святое дело. А парни, выходит, скоро дорогу туда забудут?

— Так ты ж сам запретил!

Ой, чо, правда? Звиняйте, ща исправим!

— Считайте, что запрет снят. Только по одному не ходить, хотя бы отделениями.

— А давайте вечерком? Все!

— Всем не обязательно, хотя бы половине, — остужаю неуместный максимализм соратников.

За разговорами незаметно обсыхаем, даже выжатые заранее трусы только слегка влажные, и катим домой. Меня там накошенная Басимой травка ждёт.

Угу, ждёт. Оглядываю обширный покос. Пока я замышляю геноцид против центральных, Басима устраивает то же самое траве. Рядом крутится Алиска, у Басимы лицо слегка смущённое, но решительное. Объём нуждающегося в транспортировке сена больше обычного раз в четыре-пять.

— Ба, ты не очешуела? — С крайней степенью вежливости, приемлемой в данной ситуации, осведомляюсь я.

— Што такого, внучек? — Басима не желает признаваться, что она именно что «очешуела». — Подумаешь, чуток больше. Вон у тебя друзей сколько, за один раз всё унесут.

— Это мои друзья, а не твои… — раздумываю, как мне обрубить бабкины поползновения, и вдруг замечаю похожую суетню на том конце пустыря. Ага, вот в чём дело! Бабуся пугается конкурентов, которые позарились на «угодья», которые она уже считает своими. Хм-м, хапужничество среди своих горячо одобряю. Притом искренне и глубоко осуждаю у других. Ибо нефиг. Меняю решение на ходу. Пустырь, на четверть состоящий из буераков, оглашает лихой свист.