— Это трудно сделать.

— Почему?

— Потому что он постоянно меняет имена.

— Хорошо, тогда скажите, какое он теперь носит имя?

— Гринёв.

— Что?

— Гринёв!

XXI

XXI

— Не может быть! — вскричал я. — Гринёв это моё имя…

— Вас тоже зовут Гринёв? — переспросила она упавшим вдруг голосом.

— Что значит это «тоже»? — возразил я невольно. — Гринёв моя фамилия, которую я ношу с рождения, а ваш враг, как вы его называете, присвоил её себе. Когда он стал себя здесь так называть?

— С сегодняшнего дня. Сегодня утром он явился и сказал мне, чтоб я его звала Гринёвым и что мы скоро уедем отсюда.

Мы продолжали вести разговор, высунувшись в окна: я в своё — наверху, она в своё — внизу. Удобства представлял такой разговор мало, между тем её слова заинтересовали меня уже лично. Если её «враг» назвался вдруг Гринёвым — он мог оказаться и моим врагом, похитившим мой паспорт и деньги.

— Вот что, — предложил я, — не лучше ли мне спуститься к вам вниз. Там мы можем у вас разговаривать спокойнее.

— Этого нельзя, — сказала она.

— Почему?

— Дверь заперта на ключ.

— И у вас нет ключа?

— Нет. Он унёс его с собою.