— Скорее, скорее! — забеспокоилась она вдруг. — Ради Бога скорее, я слышу — подходят к двери, вот… Дверь отпирают, тащите скорей!

Она говорила это и привязывала конверт. Я с улыбкой смотрел на неё, потому что был уверен, что беспокойство её напрасное, что теперь я с помощью консула через полчаса освобожу её и выясню, кто такой этот её враг и почему он вдруг с сегодняшнего дня желает называться моим именем.

Но вышло, что улыбка моя и уверенность, вызвавшая её, были преждевременны.

Бедная женщина была права, что торопила меня и что написала своё письмо.

Когда я втянул верёвку, я услышал, как стукнула дверь и грубый мужской голос спросил:

— С кем ты тут разговаривала?

Я невольно отстранился от окна. Затем хлопнула рама внизу и всё стихло.

Письмо было в заклеенном конверте. На конверте стоял адрес: Маяк «Дедалус» — «Дедалус». И больше ничего.

Я сунул конверт в карман и побежал к консулу.

XXII

XXII

Консула я не застал дома. Пришлось ждать его и ждать очень долго.

Он вернулся, наконец, и первыми его словами при встрече со мной было:

— Ну, поздравляю вас, девочка-арабка опять являлась в отделение банка, чтобы разменять сторублёвку, и на этот раз её арестовали.

— Тем лучше, — одобрил я, — у меня есть тоже кое-какие сведения.

И я рассказал ему сцену, которая произошла между мною и женщиной в окне.

— Да может быть, она и правда сумасшедшая? — усомнился консул.

— Во всяком случае, — стал настаивать я, — справедливость требует, чтобы выяснить её положение. К тому же, может быть, это даст лишнюю улику и по моему делу.

Консул вздохнул и сказал мне, взяв шляпу: