Очередной противник от удивления раскрыл широко глаза, когда меч Мирры пронзил насквозь его грудь. Во взгляде почти каждого чёрного человека, которого покидала жизнь, читались недоверие и страх. Будто такого просто не могло быть. Как белый раб, который из поколения в поколение прислуживал им. Который трясся, когда над его головой поднималась плеть, и рыдал по ночам от безысходности своего положения, смог стать таким сильным. Таким свирепым и таким храбрым.

Вопли ужаса и боли наполнили эти места. С обеих сторон потери были огромны. И всё же победа стала склоняться в сторону тех, кто решился дать бой, не смотря на кажущуюся невозможность победы.

В это время Флат Диан Мор не мог поверить в происходящее. Со всех сторон его приближенные пытались дать совет о том, как лучше поступить дальше. А он не мог произнести ни слова что бы отдать хоть какой то приказ. В голове лишь крутились мысли о том, что его армия будет разбита.

Но что для него войны? Лишь орудие. Главное это военная элита, которая почти вся находилась близ поля битвы. Они должны уцелеть. Людей они наберут снова, с каждого уголка их огромной империи. Они соберут войско ещё более грозное, чем это, сделают выводы над ошибками и наконец, одержат победу. Именно это он скажет, когда предстанет перед своим братом. А пока им нужно спасать свои жизни.

— Отступаем! — закричал он.

После этих слов он развернул коня. Все его советники и тактики поступили так же. Исход битвы был предрешен. Флат пришпорил коня, но тут же потянул за узду, что бы остановить его.

— Как такое возможно? — произнёс он.

Его можно было понять. Ведь как только они развернулись, что бы сбежать, то увидели белых, которые каким-то образом смогли, оставаясь незамеченным, пройти по широкой дуге и зайти к ним с тыла.

Теперь только один возможный исход. Им придётся сдаться, уповая на милость и благородность соперника. Но он ещё не знает, что этому никогда не бывать. Как сказал Атанасиус Мирра, эта битва должна быть первой и последней. А значит, в живых никого остаться не должно.

***

— Я не могу идти, — простонал Видукинд.

— Мы возьмём тебя под руки.

— Нет, — твёрдо ответил он. — Я буду лишь задерживать вас. Я останусь здесь.

— Не говори глупости. Мы тебя не оставим, — сказал Вернер.

— У меня есть лук и стрелы и я с радостью поприветствую ими незваных гостей, если потребуется.

— Но…, — попытался снова возразить Вернер Ройс.

— Я так решил! Пожалуйста.

— Не будем наставить, — изрёк Акора. — Это его выбор.