В этот раз пессимистично настроенная Элисса считала, что долгое отсутствие травницы вызвано долгими уговорами соседей, не соглашавшихся приютить девушку. Антипатрос наоборот рассчитывал на благосклонность односельчан, а задержка произошла из-за долгих бесед с её подругами или осмотром больного. Олиссеус не думал ни о чём- он беспокоился о долгой пропаже жены и надеялся на её скорое возвращение.

К успокоению души старика, Мелисса вернулась через пару минут. И после упрёков Олиссеуса за её беспечность, подала мужчинам ужин.

– Хоть зачинай скандал, хоть обижайся, Олиссеус, но Элиссу я оставлю у нас. Ну никто не берёт её, что я ещё могу сделать? Почему ты такой бессердечный? – отчаянно начала женщина, явно уставшая от долгих уговоров соседей.

О серьёзных намерениях травницы было понятно всем, а отсутствие звука в комнате было перекрыто монотонным постукиванием Олиссеуса по каше. После бессловного обеда, Мелисса убрала со стола посуду и встала на то же место, где стояла всё это время- напротив мужа- не сводя с него глаз, давящих неотступностью от принятого ею решения. Олиссеус высокомерно поднялся со стула и направился в сторону мастерской. Услышав за своей спиной шаги жены, он, не оборачиваясь, поднял руку, тем самым заставив её остановиться.

– Каша была вкуснее, чем вчера, спасибо. А Элисса должна уйти.

Так же с манерой немногословного обаяния, показавшейся Элиссе наигранной, он закрыл за собой дверь, оставив женщин и Антипатроса на кухне. Отчаянно направившись за мужем, Мелисса вышла из комнаты.

– Элисса, не хочешь прогуляться? – предложил Антипатрос, не хотевший, чтобы девушка стала свидетельницей ссоры между стариками.

«Как странно. С этим человеком я общаюсь больше всех, но ничего о нём не знаю.»– подумала Элисса.

– С удовольствием. – присластив ответ широкой улыбкой, сказала девушка и, взяв руку Антипатроса, предложенную мужчиной как опору в помощь больной ноге, вышила из дома через госпиталь на затемнённую безлунную улицу.

– Элисса, не сердись на Олиссеуса.– начал Антипатрос.

– Я хорошо его понимаю. С его стороны было бы странно оставить у себя в доме незнакомого человека.

– Ты пробыла там месяц. Разве это мало? – внимательно обходя ямы, спросил Антипатрос.

– Достаточно, но если бы он разрешал оставаться всем, кто лежал в госпитале месяц, их дом превратился бы в маленький город. – продолжив отыгрывать существо невиннейшее и душой чистое, не видевшее в людях преднамеренной подлости и поддерживающие всех при любых поступках, засмеялась Элисса.

– Вообще-то за семь лет, что я здесь живу, ты первая, кто пробыл там больше одной недели.