Люди, смотревшие на очередные прибывшие судна, вовсю гадали, зачем они прибыли.

- Нас будут захватывать! Посмотрите, сколько пушек и людей! – вещал пожилой.

- Что за чушь? Вы видели флаги? Зачем Испании, иоаннитам, генуэзцам нас захватывать? – вступил с ним в дискуссию молодой и богато одетый горожанин.

- Как зачем? Чтобы мы не достались султанатам, конечно же!

- А ещё затем, что Испания захотела сама стать империей!

- Да что за чушь? Если бы они прибыли нас захватывать, то уже как минимум обстреливали башни, а им бы отвечали!

- Да кто им отвечать-то будет? Все наши «воины» уже, наверное, давно разбежались по домам, пьют, или готовятся встречать новых хозяев! – выкрикнул кто-то из собравшейся толпы и все собравшиеся начали хохотать, не понаслышке зная о внутреннем воинском контингенте, состоявшем в основном из виглов, занимавшихся тем, что обеспечивали порядок в порту, охраняя товары иноземных купцов и обеспеченные восточные кварталы. Были, конечно же, ещё подразделения дврорцовой охраны, но и те, и другие за последние лет сто уже никто из них за пределами города не воевал, штурмов извне не отбивал, да и до того, последние лет двести-триста, не показывала больших достижений. По виду, да и бродившим слухам, более разложившихся войск найти было невозможно во всей Ойкумене.

Смеялись все, но так лишь казалось, так как в этой толпе отыскался человек, который стоял, внимательно рассматривая судна, с хмурым выражением лица. Был он, как и основная масса собравшихся, не слишком хорошо одет. Можно даже добавить, что бедно, так как залатанную монашескую сутану из грубого сукна, подпоясанную веревкой, при всём желании не назвать добротной одеждой. Выглядел этот человек очень молодо, если бы не нахмуренные брови, и крепко сжатые губы, что добавляло ему лишние годы. Был он среднего роста, белобрыс, острижен под горшок, сероглаз и крепок телом. Об этом можно было судить по рукам, которые по локоть выглядывали из закатанных рукавов сутаны, а так же по развороту плеч.

Постояв, и ничего нового больше не услыхав, этот парень пошёл дальше, сначала вдоль набережной, а затем повернул в город. Причём, если бы за ним наблюдали, то, наверное, удивились его пути, потому как когда он пришёл к своей конечной цели, сделал по городу изрядный крюк. С последними лучами солнца он вошёл в церковный двор, первым делом зашёл к келарю, которому отдал несколько медных монет, затем в столовую, где его ждала порция запечённой рыбы с куском лепёшки. А уж затем отправился в длинный бревенчатый барак, который в этом месте называли «кельями трудников». Внутри царил полумрак, так как вечерний свет слабо проникал через узкие оконца. И там его уже ждали.