- Заткнись. Я не всё рассказал. Людей выгружают, да люди те не военные. Одеты все кое-как, да без оружия почти все. Большую часть наши виглы на берегу встречают и ведут куда-то. Мы там, пока заканчивали работу у пизанцев, услыхали как у них спрашивают кто они да откуда. Так там кого только нет – кефалонийцы, мессинцы, сфакийцы. И это они только начали разгружать. Ещё выгражались и вооружённые, да. Но их мало было и расходились они уже сами кто куда. И среди них в основном испанцы, этих по одеже сразу различить можно. В Галату вроде как припасы ещё привезли. Воот… Это то, что мы успели выяснить. Но это ладно, никуда они сразу не денутся, глянем ещё кто такие и зачем это всё надо. Ты вот что скажи, Теор, как прошёл-то через город?

- Ну раз ты меня видишь сидящим перед собой, то всё хорошо. – улыбнулся тот.

- И деньги заработанные пронёс? – всё допытывался Сид, или, как правильнее назвать полным именем – Сидир.

- Пронёс-пронёс, что пристал?

- Ну тебе и везёт! Мы с парнями, пока обратно шли, схлестнулись при выходе с Леомаха (квартал Леомакелий) с какими-то придурками – нас пятеро, а их шестеро, один нож достал, так Илия ему дубиной по руке только на! А та только хрусть, и всё! Мы тут же на остальных кинулись. Вон, - показывая рукав – порвали, сволочи. И зуб теперь шатается. Надо будет пойти потом всем, наказать их. Они новенькие, с Митилены, думали, что тут им рай будет.

- С этими разберёмся, появятся другие.

- Когда появятся, то и с теми поговорим. И это в твоих интересах!

- Почему это в моих? – сделал удивлённый вид Лемк.

- А кто алтарнику ребро сломал? И теперь, вместо того, чтобы как когда-то сидеть в скриптории, на тёплом месте, приходится пробираться через весь город, рискуя быть ограбленным и прибитым за те гроши, за которые мы работаем! И сделал бы вид, что раскаялся тогда! Специально же тебя отправляют на работы одного на другой конец города.

- Я раскаялся тогда.

- Ты, когда делаешь раскаянный вид, то смотри на носки ног, а не в глаза говорящему. Когда так говоришь, смотря в глаза, то это угрожающе выходит.

- Учту.

- Учтёт он, как же.

Теор, а на самом деле Теодор Лемк, как он записан был в церковных документах, нисколько не раскаивался в своем уже давнем поступке, когда он, сначала на словах, а потом и на кулаках, схватился с алтарником церкви святого Иоанна. Спор возник из-за того, что вроде как он неправильно переписывает книги, делая ошибки, на что Лемк вежливо попросил его вынуть нос из не своих дел, и засунуть его себе куда поглубже. Тот мирянин чего-то оскорбился, да полез с кулаками. То есть сам напросился. Только вот наказали в первую очередь Теодора, так как он был по сути никто, сирота, хоть и с хорошим почерком, а тот - алтарник, хоть и гад, но добровольный помощник церкви. К счастью, сам Теодор считал, что легко отделался, так как действительно был виноват с точки зрения всех. Он, переписывая старые книги и документы, хранящиеся в их скриптории, а также те, которые им приносили, мог сделать на полях заметку вроде: «Ложь», «Враньё», или приписать в описании жития – «Предатель», «Жулик», либо подобное. Слава Богу, что пока это не вскрылось, но Лемк и не собирался тогда задерживаться в этих стенах, а потому порой отводил душу таким образом. Делал он это не из желания навредить, а таким образом дать понять для будущих поколений, кто кем являлся на самом деле.