Проблема политических, социальных и экономических отношений между тевтонской и славянской расами в области, ныне называемой Чехословакией, является проблемой, существовавшей в течение многих столетий, причем были периоды обостренной борьбы и периоды относительно мирные. Это не новая проблема, и на ее теперешнем этапе одновременно существуют как новые, так и старые факторы, которые должны быть учтены при тщательном рассмотрении.
Когда я прибыл в Прагу, в начале августа, передо мной непосредственно встали вопросы: 1) конституционные, 2) политические и 3) экономические. Конституционный вопрос был тем вопросом, которым я прямо и непосредственно занимался. В то время он ставился в форме предоставления некоторой степени самоуправления для судетских немцев в пределах Чехословацкой Республики; вопрос о самоопределении еще не стоял в острой форме. Моей задачей было ознакомиться с историей вопроса, с главными заинтересованными лицами и с предложениями о разрешении вопроса, выдвинутыми обеими сторонами, именно судето-немецкой партией в предварительном проекте, представленном чехословацкому правительству 7 июня (который включал 8 пунктов речи г-на Генлейна в Карлсбаде), и чехословацким правительством в его проекте статута национальностей, законопроекте о языках и законопроекте об административной реформе.
Выяснилось, что ни одно из этих предложений не является достаточно приемлемым для другой стороны, чтобы позволить ведение дальнейших переговоров на этой основе, и переговоры были приостановлены 17 августа. После ряда частных разговоров между судетскими лидерами и представителями чешских властей чехословацким правительством была принята новая основа для переговоров, которая была сообщена мне 5 сентября, а судетским лидерам 6 сентября. Это был так называемый «четвертый план». По моему мнению и, я полагаю, также по мнению наиболее ответственных судетских лидеров, этот план включал почти все требования карлсбадских восьми пунктов и при некотором разъяснении и расширении мог бы охватить их во всей совокупности. Следовало бы немедленно возобновить переговоры на этой благоприятной и подающей надежды основе; но я мало сомневаюсь в том, что именно факт этой благоприятности препятствовал их принятию более крайними членами судето-немецкой партии.
Я считаю, что инцидент, возникший вследствие визита некоторых судето-немецких депутатов для обследования дела лиц, арестованных за контрабандный ввоз оружия в Моравскую Остраву, был использован, чтобы доставить повод для приостановки, если не для разрыва, переговоров. Чешское правительство, однако, немедленно уступило требованиям судето-немецкой партии в этом вопросе, и предварительные переговоры о «четвертом плане» были возобновлены 10 сентября. Опять-таки я убежден, что это не соответствовало политике судетских экстремистов и что были подготовлены и спровоцированы инциденты 11 сентября и, с еще большим эффектом, после речи Гитлера 12 сентября. В результате вызванных таким образом беспорядков и кровопролития судетская делегация отказалась от встречи с чешскими властями, назначенной на 13 сентября. Г-н Генлейн и г-н Франк представили новый ряд требований – удаление государственной полиции, ограничение функций войск выполнением их военного назначения и т. д., которые чехословацкое правительство опять-таки было готово признать при том единственном условии, чтобы представитель партии