Здесь, от высоковольтной опоры началась узкая автодорога ведущая ко Второй Продольной, откуда до большой трубы было уже рукой подать. Именно этой дорогой он шел позавчера к Трубе вместе со Славиком.

— А ты, что думаешь, Борис? — спросил Костя единственно разумного тут человека.

— Не знаю даже. Ясно, что дело скверное.

— Думаешь и правда, атомную бомбу на город бросят?

— Не знаю, но явно чего-то тут будет… Нехорошее…

«Быстрей бы до лагеря добраться!» — озабоченно подумал Костя, но тут же вспомнил, что от города до него не так уж и далеко и, случись атомный взрыв, ещё неизвестно, где будет лучше, там, на открытом месте, или где-нибудь здесь, в подвале одного из многоэтажных домов рядом.

От этой мысли стало весьма неуютно, и он опять решил спросить мнения Бориса. Возможно, даже следовало осмотреть на предмет укрытия подъезд знакомой девятиэтажки, к которой они сейчас подходили.

Парень уже хотел обратиться к спутникам, как голос подал толстячок Рудик.

— Слышь, командир!

— А? — повернулся к нему Костя.

— Хер на!

Длинный радостно заржал, однако толстячок даже не улыбнулся. Он почему-то зло смотрел на Костю, и говорил:

— Слушай сюда, командир! Подчиняться тебе я не буду!

Все почему-то сразу остановились. Длинный залился идиотским смехом пуще прежнего.

— Я тоже подчиняться не буду! — давясь от смеха, выпалил он.

— В каком смысле не будешь? — удивленно спросил Костя толстячка.

— А в прямом! Ты для меня никто! Говно собачье!

Хоть Длинный и ржал, как идиот, но Рудик смотрел на удивление злым взглядом.

— А ты в курсе, что он тебя имеет полное право сейчас расстрелять, за неподчинение? — поинтересовался Борис.

— Ну, пусть попробует…