Рудик вскинул свой автомат, направив его на парня.

«А ведь у меня и пистолета нету, — беспомощно подумал Костя. — Да будь даже в руках автомат, не факт, что он поможет. Достаточно этому гаду потянуть за спусковую скобу…»

Борис, который тоже взял в руки автомат, немного поднял ствол, но направил его почему-то в сторону толстячка, и поинтересовался у того:

— А чего ты на него взъелся-то?

— А чего он тут думает… Командир он… Не успели выйти, а уже рот затыкает… Дерзить начал… Да и надо тебе, Борька, под каким-то зайцем ходить?

Слушая это, Костя похолодел от страха.

«Похоже, этот клоун обозлился, что я отмахнулся от его расспросов, выйдя с подстанции. И вот теперь устроил концерт. Ведь вчера он дурак-дураком был, всё шутил, дурковал, а теперь вот на тебе…»

Рудик по-прежнему пристально смотрел на парня своими злыми чёрными глазами.

«Это ведь шизик какой-то, — билось у Кости в голове. — Такой и пристрелить запросто может. С него станется…».

Изо всех сил стараясь не выдать своего страха и придать голосу развязной тон, Костя сказал:

— Не, мужики, я не пойму чего-то. Какой-то гнилой базар у нас тут…

— Это ты тут гнилой! — выкрикнул толстячок.

Длинный привычно залился идиотским смехом.

— Не, я всё равно не понимаю, — продолжил Костя. — Я разве говорил, что командовать вами собираюсь? Или там «упал-отжался» приказывать?

— Ну, еще бы! — презрительно процедил Рудик.

— Ну вот. Так о чем базар-то?

— А о том! — выкрикнул оппонент. — Ты за языком-то следи, когда со старшими говоришь.

Костя сразу подумал, что этот балбес старше его года на два от силы, и между тем, сам тыкает Борису, который старше его, как минимум, лет на пятнадцать.

— Не, Костя прав, — сказал Борис, глядя на толстячка. — Я вот тоже не пойму, чего ты взъелся-то на него? Нормально ведь идём, разговариваем…

— Ни хера не нормально!