Корсары молча взирали на ужасную расправу. И, как ни огрубели они, привыкнув к самой отчаянной резне, все же они побледнели от какого-то скрытого отвращения. Тем не менее по знаку начальника они без всяких возражений выкинули за борт все это изрубленное человеческое мясо. Потом один из них, бывший в свое время семинаристом или даже священником, как утверждали некоторые, и помнивший еще азы, приготовился писать, по приказанию Тома, письмо, которое негр-палач, единственный из всей вражеской команды оставшийся в живых, должен был передать своему президенту. Ни у кого, понятно, из присутствующих для такого письма не было ни чернил, ни бумаги, ни пера. Но семинарист, недолго думая, живо смастерил себе из щепки перо и обмакнул его в разлитую по палубе кровь; и ни у одного писаря никогда не было ни такой большой, переполненной чернильницы, ни таких хороших красных чернил.

Что же касается бумаги, то матросы отправились поискать ее в сундуке у испанского капитана, убитого, понятно, также; и как раз на патенте этого капитана семинарист и написал письмо, продиктованное Тома. И вот каковы были, дословно, выражения письма, которое президент Панамы счел нужным вручить королю Испании, «как ужасное доказательство наглости и зверства французских разбойников», и которое король Испании поместил впоследствии в свою королевскую библиотеку в Эскуриале, где всякий любознательный путешественник может его видеть и ныне.

«Мы, Тома, милостью божией и его величества короля Франции, сеньор де л’Аньеле, а равно капитан Флибусты и Рыцарь Открытого Моря, господину президенту Панамы желаем здравствовать.

Настоящим доводим до сведения вашего, что флот ваш, посланный к островку Старого Провидения, дабы разбить и перерезать нас всех до единого, против всяких правил, законов и обычаев честной войны, сам был разбит и побежден нами в честном бою, как сможет то засвидетельствовать нами невольник, коего отсылаем вам с этим посланием.

А как невольник этот признался нам и рассказал, что состоит на жаловании у вас в качестве палача и как таковой посажен на ваше судно, чтобы выполнить тут свое ремесло палача, подло убивать и вешать за шею всех корсаров и флибустьеров, которых удалось бы вашему флоту словить и взять в плен, если бы Бог ему даровал победу; и это вместо того, чтобы с почетом относиться к упомянутым корсарам и флибустьерам, как подобает христианским врагам; то посему и по этой причине, мы сами собственными руками и нашей саблей обезглавили всех изловленных нами и взятых в плен испанцев с упомянутого вашего флота; сие, как справедливое возмездие и согласно воле божией, который ради того дал нам победу и отнял ее у вас, хотя вы значительно превосходили нас и силой, и числом.