А как невольник этот признался нам и рассказал, что состоит на жаловании у вас в качестве палача и как таковой посажен на ваше судно, чтобы выполнить тут свое ремесло палача, подло убивать и вешать за шею всех корсаров и флибустьеров, которых удалось бы вашему флоту словить и взять в плен, если бы Бог ему даровал победу; и это вместо того, чтобы с почетом относиться к упомянутым корсарам и флибустьерам, как подобает христианским врагам; то посему и по этой причине, мы сами собственными руками и нашей саблей обезглавили всех изловленных нами и взятых в плен испанцев с упомянутого вашего флота; сие, как справедливое возмездие и согласно воле божией, который ради того дал нам победу и отнял ее у вас, хотя вы значительно превосходили нас и силой, и числом.
И как поступили мы при этой встрече, так будем поступать всегда и впредь, при каждой предстоящей встрече, вознамерившись не давать вам никогда пощады и перебить вас всех, а также и вас лично, если угодно будет Богу, подобно тому, как вы вознамерились нас убить, что вы и сделаете, по нашему разумению, если сможете. Но этого не случится, понеже никто из нас никогда не достанется живым в ваши языческие лапы.
И как поступили мы при этой встрече, так будем поступать всегда и впредь, при каждой предстоящей встрече, вознамерившись не давать вам никогда пощады и перебить вас всех, а также и вас лично, если угодно будет Богу, подобно тому, как вы вознамерились нас убить, что вы и сделаете, по нашему разумению, если сможете. Но этого не случится, понеже никто из нас никогда не достанется живым в ваши языческие лапы.
Да будет так, ибо такова наша воля.
Да будет так, ибо такова наша воля.
Невзирая на сие, да будет с вами Бог,
Невзирая на сие, да будет с вами Бог,
Тома-Ягненок».
Тома-Ягненок».
IV
IV
И вот таким образом, начиная с этого рокового мая месяца 1682-го года, Тома-Ягненок, скорее по воле своих врагов, чем по своей собственной воле, и взаправду сделался Рыцарем Открытого Моря и повел с упомянутыми врагами, понуждавшими его к этому, уже не милостивую войну, но жестокую; то есть, не давая больше никому пощады, вешал, топил, расстреливал и обезглавливал всех побежденных, попадавших в его руки, как раненых, так и невредимых. Тогда «Горностай», бывший до того времени кораблем честным, кораблем добрых христиан, соблюдавших, по мере сил, добродетели милосердия и прощения обид, стал вскоре чуть не дьявольской обителью, где властно воцарились сотни самых ужасных пороков и, кроме всего прочего, беспримерная свирепость, ненасытная до крови.