* * *

И в этот же вечер команда, распевая на палубе при лунном свете, увидела снова, как видела столько раз и раньше, как капитан и капитанова подруга, верно, помирившись, — если только они вообще ссорились, в чем, в конце концов, никто не был убежден и уверен, — стоят прислонившись вместе к фальшборту на юте и вместе смотрят на море. Их тесно прижавшиеся друг к другу тела, казалось, слились в одно…

* * *

Снова началась бродячая жизнь, жизнь самого что ни на есть открытого моря; жизнь свободных людей, каковы флибустьеры, кавалеры океана, рыцари удачи…

Как это было и прежде, Хуана снова стала настоящим капитаном, а Тома настоящим помощником, хотя, пожалуй, помощником менее послушным, чем раньше, и иногда решавшимся на неповиновение…

В остальном это был тот же Тома, только говорил он еще более отрывисто, еще более хрипло и для того лишь, чтобы отдать приказание, никогда больше не болтая, не беседуя. Не видно было больше, чтобы он подходил к Луи Геноле и дружески с ним разговаривал, как в былое время. Всего лишь два-три раза, проходя случайно мимо помощника, он положил ему руку на плечо, не больше. И как-то утром, выйдя из своей каюты подышать первым утренним бризом, — матросы впоследствии припоминали это во всех подробностях, до того показался им этот случай удивительным, — он подошел к румпелю, где стоял Геноле, следя за компасом, и внезапно обхватил его руками, обнял три или четыре раза, беспрерывно повторяя во время объятий: «О, брат мой, Луи, брат мой, Луи!«…Но на этом дело и кончилось.

* * *

Между тем вынужденный возобновлять запас воды и провианта, «Горностай» не мог обойтись без заходов в порты. Он несколько раз забирался в устья рек на побережье континента, где, под прикрытием громадных американских акажу, кораблю легко исчезнуть вместе со своим корпусом и рангоутом и наилучшим образом укрыться от всяких вражеских взглядов. Здесь живут некоторые племена индейцев, враждебные Испании, стало быть, расположенные к авантюристам и рыцарям моря. Племена эти охотно приносили свою живность, дичь, рыбу и плоды и разрешали наполнять из своих источников бурдюки, анкера и бочки. Но много есть нужного для корабля, чего не найдешь у дикарей, как то: парусов и снастей, всякого такелажа, запасных частей разного рода, солонины, сухих овощей, а также ядер, картечи, пуль и пороха. Так что Тома надо было, в конце концов, хотя это, видимо, мало ему улыбалось, взять курс на какую-нибудь цивилизованную землю. Больше не было таких, которые бы радушно приняли корсаров, а тем более таких, которые бы не встретили пушечными выстрелами Рыцарей Открытого Моря, репутация которых среди всех миролюбивых людей была, понятно, известна. Итак, «Горностай» еще раз возвратился на Тортугу, единственное убежище, на которое можно было всегда положиться. Когда он стал здесь на якорь, прошло день в день ровно тринадцать недель со смерти Мэри Рэкэм, убитой Хуаной.