Тот, кто не в курсе событий, происшедших в свое время в Гландье, услышав из уст Рультабийля эти слова, может счесть за сумасшедших и репортера, и тех, кто его слушал. Но повторяю: тот, кто пережил ночь в таинственном коридоре и ночь необъяснимого убийства, тот поступил бы как я – зарядил свой револьвер и не умничал.

Глава 8 Несколько исторических страниц, посвященных Русселю-Ларсану-Балмейеру

Глава 8

Несколько исторических страниц, посвященных Русселю-Ларсану-Балмейеру

Через час мы были на своих местах и прогуливались вдоль парапетов, внимательно вглядываясь в землю, небо и воду и напряженно прислушиваясь к ночным шорохам, дыханию моря и шуму ветра, поднявшегося около трех утра. К этому времени миссис Эдит проснулась и присоединилась к притаившемуся под потерной Рультабийлю.

Через несколько минут он окликнул меня и, приказав охранять потерну и миссис Эдит, отправился на обход замка. Настроение у миссис Эдит было преотличнейшее. Сон пошел ей на пользу; ее невероятно забавляло бледное лицо мужа, которому она принесла стаканчик виски.

– Ах, как интересно! – воскликнула она и захлопала своими миниатюрными ладонями. – Как интересно! Вот бы познакомиться с этим вашим Ларсаном!

Услышав такое богохульство, я невольно вздрогнул. Действительно, есть такие романтические натуры, которые никогда ни в чем не сомневаются и в своем неведении бросают вызов року. Ах, несчастная, если бы она знала!..

Я очень мило провел два часа, рассказывая миссис Эдит жуткие истории про Ларсана, причем все – совершенно правдивые. И раз уж мне представился случай, я позволю себе предложить и читателю историческое отступление (если мне будет позволено употребить это выражение, которое в данном случае очень подходит) о Ларсане-Балмейере, ведь из-за невероятной роли, которую он сыграл в «Тайне Желтой комнаты», кое-кто может счесть его лицом вымышленным. Поскольку в «Духах дамы в черном» он предстанет в роли еще более невероятной, я считаю своим долгом подготовить читателя к тому, чтобы он в конце концов поверил, что я только описываю это неправдоподобное дело и сам ничего не выдумываю. К тому же если я не удержусь и украшу эту удивительную и в то же время правдивую историю какими-нибудь дурацкими выдумками, то Рультабийль немедленно воспротивится и без обиняков выскажет мне свое мнение. В этом деле задеты достаточно серьезные интересы, и публикация моя может повлечь за собою слишком серьезные последствия, поэтому я обязан удерживать себя в строгих рамках сухого и методичного повествования. Тех же, кто считает, что я написал детективный роман (кошмарное выражение!), я отсылаю к Версальскому судебному процессу. Господа Анри-Робер и Андре Гесс, защищавшие господина Дарзака, произнесли там прекрасные речи, которые стенографировались, и, стало быть, их можно найти. Кроме того, не следует забывать, что задолго до того, как судьба заставила Рультабийля схватиться с Ларсаном-Балмейером, этот элегантный бандит доставил судебным хроникерам множество хлопот. Достаточно открыть «Судебный вестник» или пробежать раздел судебной хроники любой крупной газеты, вышедшей в день, когда Ларсана приговорили к десяти годам каторжных работ, чтобы составить себе представление об этом субъекте. Вполне понятно, что мне ни к чему выдумки об этом человеке, когда можно просто пересказать любую из публикаций о нем; познакомившись же по первоисточникам с его «почерком», то есть с манерой его действий и неслыханной дерзостью, читатель, пожалуй, воздержится от улыбки, когда осмотрительный Рультабийль разведет подъемный мост между Балмейером-Ларсаном и госпожой Дарзак.