Люди обычно больше всего опасаются того, на что они сами способны, и поэтому антиквар более всего боялся быть обманутым.

Доктор вздрогнул. Лишь теперь ему в глаза бросилось нечто. Он заметил, что он не единственный, чье внимание привлечено магазином антиквара. За его спиной стоял человек в дорожной одежде, и глаза его были прикованы к витрине. Стройный, смуглый, чисто выбритый, с крупным чувственным ртом и блестящими, влажными глазами, человек этот походил на поэта или музыканта, на одну из тех личностей, которых можно дюжинами встретить на Монпарнасе. Ему было уже за сорок, но выглядел он гораздо моложе.

Заметив, что его увидели, незнакомец надвинул на лоб шляпу и уткнул лицо в воротник. Доктор, исподтишка наблюдавший за ним, отвернулся к витрине и заметил, что ситуация в магазине приобрела несколько иной характер.

Хевелинк заметил доктора, и этого оказалось достаточно, чтобы в мгновение ока все изменилось и он забыл о своей прелестной клиентке. Щеки его побагровели еще сильнее, глаза разгорелись, и он погрозил своему врагу, стоявшему на улице перед витриной, кулаком. Доктор ответил на угрозу вежливым поклоном и сладчайшей улыбкой.

Разъяренный антиквар обрушил на доктора поток слов, но все они не достигли назначения — стекло заглушило их. Доктор видел лишь яростное движение губ антиквара. Теперь и прекрасная незнакомка повернулась к окну и удивленно смотрела на происходящее. По ее лукавому взгляду было видно, что некоторые выражения, адресованные доктору, она уловила и поняла. Внезапно она расхохоталась, и доктор почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он догадался, что роль, которую ему в этой сцене навязали, неблагодарна и непривлекательна.

Человек в дорожном плаще перешел на другую сторону улицы и оттуда наблюдал за происходящим. Доктор, благословляя окутывавший его туман, поспешил удалиться.

«Оставим до другого раза, мой славный Хевелинк, до другого раза...» — бормотал он.

Прежде чем он дошел до бани, он не раз успел подумать о многочисленных карах, которым хотел бы подвергнуть антиквара. Войдя в баню, он занял кабинку и приказал банщику:

— Виллем, дайте-ка побольше света. Вот уж несколько недель не видел я дневного света.

Банщик включил все лампы.

— Больше света! — продолжал восклицать доктор Ц. — Больше света, Виллем! Окружите меня светочами, чтобы я походил на Диану, изображенную художником Тинторетто среди звезд. Картина эта, Виллем, висит в Венеции!

Так говорил доктор, высунув голову из парного короба. И в ответ ему другая, темная голова, тоже высившаяся над таким же коробом и, казалось, лишенная туловища, медленно повернувшись к доктору, низким голосом спросила: