Лица охотников стали сразу серьезными. Волчья Ноздря посмотрел кругом и выбрал глазами место, где отвесная стена обрыва ближе всего подступала к реке. Со статуэткой в руках он направился туда.

Берег, подмытый половодьем, спускался гладким обрывом. Снизу белели известковые пласты, почти закрытые рыхлой осыпью. Над ними лежала толща плотной глины. Взобравшись на мягкую площадку осыпи, Волчья Ноздря прежде всего собрал ладонями кучку земли. В маковку пирамиды он воткнул до колен белую статуэтку.

В это время Ао уверенными взмахами копья начертил на гладком отвесе очертания зверя. Это была фигура горбатого слона на толстых ногах. Он был покрыт прядями длинных волос и высоко поднимал могучий хобот. Фигура была сделана немногими скупыми линиями, но так искусно, что с первого взгляда можно было узнать, кого изображает рисунок. Это было искусство прирожденного художника. У него был глаз охотника, привыкший подмечать все особенности и повадки зверя.

Едва только Ао закончил рисунок, как все трое быстро отпрянули прочь. Веки их были широко раскрыты. Жадность и страх отражались в напряженных буграх их бровей и губ. Челюсти были плотно стиснуты; пальцы судорожно сжимали короткие копья; мускулы ног и всего тела натянулись, как струны. Они медленно пятились задом, чтобы быть подальше от мохнатого гиганта. Ведь хумма, нарисованный на стене, был для них живым и страшным зверем!

Охотники присели на колени: Ао и Улла — по бокам, Волчья Ноздря — позади белой женщины с большим животом. Здесь чувствовали они себя в безопасности. Здесь их охраняла магическая власть Матери-матерей, покровительницы их поселка, могучей заклинательницы вражеских сил и невидимой спутницы их опасных охот.

Все трое воткнули острием вверх свои копья, а сами ничком припали к земле. Потом вскочили на ноги и затянули протяжную песню. Под заунывный мотив они начали охотничий танец. Они ходили вокруг копий друг за другом, сгибая через каждые три шага то одно, то другое колено.

И песня, и танец не были для них развлечением. Это было магическое заклинание. Оно должно было накликать им охотничье счастье. В песне было немного слов. Слова эти выговаривались как бы от имени священной статуэтки, от имени самой Ло — Матери-матерей племени Красных Лисиц.

Трудно передать нашими словами заклинательную песню охотников.  Их речь и понятия были так далеки от наших, что выразить их точно нашим языком почти невозможно. Вот какой приблизительно смысл заключается в пропетой песне:

Когда песня была пропета, охотники хлопнули в ладоши и схватились за копья. Хумма стоял перед ними живой, косматый и поднимал к небу свой ужасный хобот. Но теперь он был уже им не страшен. Мать-матерей укротила его. Она околдовала его своими чарами. Она связала его силу, и он не мог сделать ни одного шага от той стены, на которой был нарисован. Охотники набрали горсти песку и стали с силой бросать в чудовище. Они метили в него в то место, где концом копья Ао изобразил глаза, оба на одной стороне.