На занятия всё чаще приходил чернец с выпученными словно у жабы глазами. Он называл Лоренце еретиком и отступником и жаловался на засилье латинян в острожке. Но на него итальянец внимания не обращад, занятий было много — рисование, латынь, арифметика, а ещё работа в цехе пособий. Времени и сил считай не оставалось. Лишь иногда он заглядывал к Хилдефонсу, готскому жрецу в варварских татуировках которого он купил его за большие деньги на невольничьем рынке Таны. Старик хоть и учил русский язык, с посторонними не разговаривал и не выпускал из рук рисунок с рунами, который показал ему Лоренцо, подыскивая тех из готов, кто знал тайный язык. Мерно раскачиваясь в такт часам, жрец постоянно бормотал что-то себе под нос, вызывая сомнения в правильности решения. Может быть, это обычный сумасшедший что тронулся умом в неволе?

* * *

Господа из Великого Новгорода раскачались лишь к началу мая. Тянули, понимаешь, до последнего. Сперва тщетно ожидали спасшихся, после, пытались назначить стрелку в Новгороде, и лишь когда полностью осознали масштаб катастрофы, засуетились словно наскипидаренные. Оно и понятно, эпический провал вышел у господ по всем фронтам. Из Торжка новгородских мытарей выгнала взашей дружина сына Калиты, Семёна Ивановича, возвращающаяся из Смоленска. Устюжну городовой полк новгородцев так и не взял, хотя окрестности городка они пограбили изрядно. К этим бедам добавилось и то, что в Новгород, явился лично Наримунт Гедиминович с вопросом. А куда это подевалась моя дружина со старшим сыном?

Несмотря на распутицу, ледовый путь всё ещё функционировал, хотя и не так эффективно, как в зиму. Лёд то для колеи морозили с еловыми иголками ветками, формируя пайкерит, а в самые лужи бревна подкидывали. Восьмерка лошадей за пару дней бодро дотянула княжеские сани с амортизатором, диваном и кроватью до Ладожского озера. Линия оптического телеграфа работала как часы, а шесть баз «подскока» обеспечивали быструю смену выбивающихся из сил лошадей, благо с недавних пор их было в достатке. От пристани пошли на усиленных водоходах, поэтому льдины и весенние шторма не стали для нашего посольства серьёзным препятствием. Десяток конных и два бомбардира, штурмовики и рынды, солидная артиллерийская составляющая — мы были готовы к любой заварушке. Мало ли, всякое может произойти.

Вдоль восточного берега озера дошли до устья Волхова, а по реке до крепости Ладога, где и была назначена встреча. Там всего десяток кило вверх по течению. В отличии от деревоземляных укреплений большинства русских городов Руси, Ладога была сложена из плитняка на известковом растворе и впечатляла монументальностью. Стены достигали в высоту восьми метров и опирались на земляной вал шириной около двадцати метров в основании. На такого мастодонта и динамита не напасёшься, мощь! Верхнюю часть стен венчал боевой ход, а для осуществления погрузки и разгрузки товаров, на восточной стороне располагался торговый люк. Ладога служила ключом к Новгороду, поэтому крепость не раз и не два пытались взять штурмом. Получалось не очень, вона, два года назад шведы ушли отсюда не солоно хлебавши. Однако в саму крепость я не пошёл, успею ещё. Настоял на том, чтобы встреча прошла на противоположном берегу Волхова, в моих шатрах и с собственным коштом. А как иначе то? Только отравления не хватало. В Новгороде какой только экзотики не встретишь, а не успеешь сказать, как от отравы скрутит в три погибели.