Какие же факты прошлой нашей советской работы, кроме сказанного, посеяли у меня в душе сомнения касательно личности т. Ванникова?

Первый факт. В нашей кадровой группе была такая Ольга (Валентина) Легашева. Прекрасный идейный человек, студентка 1-го курса Саратовского университета; член партии. Ванников знал, что она была мне особенно близка и благодаря обаятельной чистоте ее личности и, главным образом, вследствие безусловной преданности ее нашему делу. Я берег ее для серьезных заданий. И вот, когда настала пора ей ехать в Грузию, при переходе границы проводник, посланный с нею т. Ванниковым, вывел ее на секрет грузинской стражи и она была застрелена. Помню, что Ванникову было поручено лично руководить переотправкой Легашевой. Потом, он объяснял эту катастрофу тем, что не оказалось из надежных проводников в тот момент никого и пришлось Легашеву поручить случайному проводнику. Доверие к Ванникову и то, что провалы в нашей работе считались в то время обычным явлением, – привели к тому, что этот случай не вызвал у меня подозрений.

Второй факт. В нашей же кадровой группе был некто Никаноренко. Тоже член партии, военком батальона, безусловно проверенный и преданный нам товарищ. Он переотправлялся тоже через Ванникова, если не ошибаюсь, в Батум. С момента перехода им границы больше никаких известий о нем не было. Впоследствии до меня дошли непроверенные слухи, что Никаноренко был схвачен меньшевистской охранкой, передан англичанам в Батум и «выслан» на Мальту.

Третий факт. Точно такая же участь постигла и т. Лобанова. Он – тоже член партии, окончил одновременно со мной саратовские курсы комсостава в 1919 г. Входил в кадровую группу.

Четвертый факт. Из разведупра фронта прислали к нам т. Павлова. Военком бригады, боевой, самоотверженный товарищ, он был намечен мною резидентом в Кутаис. Для лучшей легализации, его решено было «женить» на грузинке. Долго и тщетно искали мы подходящую кандидатуру. Я поручил Ванникову связаться с начальником Особого отдела XI армии Панкратовым и выяснить, нет ли у него подходящего человека. Вскоре он представил мне некую Ксению Рамишвили, якобы члена партии с 1917 г., проверенную (опять-таки со слов Ванникова) на секретной работе в Особом отделе, уроженку (якобы) гор. Кутаиса. С ней мы и спарили Павлова, о котором с тех пор, как и о Лобанове и Никаноренко, никаких сведений больше не поступало. Видимо, он был предан. А с Ксенией Рамишвили я еще встретился позже. Нужно добавить, что впоследствии до меня дошли слухи, что Панкратов оказался троцкистом, почему я и считал все годы, что Панкратов, имея со мной личные счеты, сознательно заслан ко мне провокатором. Но теперь я в таком своем суждении не уверен.