В послевоенные годы противоречия между Японией и ее англо-американскими союзниками продолжали нарастать. Это не замедлило сказаться на состоянии дальневосточного информационно-пропагандистского «поля». По сведениям русского военного атташе, в марте 1906 г. пекинский корреспондент “Times” Дж. Моррисон получил редакционное задание «развить газетную кампанию против Японии, политикой которой, особенно относительно Кореи, Англия недовольна»[1254]. С изобличением японского курса в Корее в печати вскоре выступил и его коллега Ф. Маккензи[1255]. В США десятилетие спустя «рейтинг» Японии оказался столь низок, что ее политическим, общественным и торговым кругам, по словам российского посла в Токио В.Н. Крупенского, потребовалось более года «упорной и планомерной работы», чтобы вновь расположить к себе общественное мнение Америки[1256]. Несмотря на это, в начале 1920-х годов слово «Япония» по-прежнему ассоциировалось в сознании американцев с понятием «желтой угрозы»[1257]. Восприятие западным сообществом Страны Восходящего Солнца оказалось чрезвычайно зависимым от политической конъюнктуры.

Приложение

Приложение

№ 1

Секретная телеграмма ДСС А.И. Павлова министру иностранных дел графу В.Н. Ламздорфу[1258]

Порт-Артур, 4/17 апреля 1904 г.

По всестороннем обсуждении с наместником вопроса о могущей представиться для меня деятельности при главной квартире выяснилось, что мое присутствие в Мукдене, вероятно, потребуется не ранее сентября. До того времени генерал-адъютант Алексеев полагал бы наиболее целесообразным командирование меня в Шанхай с тем, чтобы я, оставаясь в согласии с Лессаром[1259], при участии нашего генерального консула и агентов военного и Министерства финансов организовал в более широких размерах дело добывания и доставления наместнику и командующему армией и флотом возможно точных секретных сведений о происходящем в Японии и Корее, особенно в отношении военного положения. На меня же предполагалось бы возложить общее наблюдение за подвозом японцам военной контрабанды из портов Дальнего Востока и принятие мер к возможному ограничению оной. Для практического осуществления этих задач генерал-адъютант Алексеев имеет в виду снабдить меня инструкцией и предоставить в мое распоряжение соответствующие специальные суммы. Наместник с своей стороны телеграфирует по этому поводу Вашему сиятельству. Если настоящее предположение состоится, я мог бы безотлагательно отправиться обратно в Шанхай, заехав по пути в Пекин, дабы переговорить с посланником по некоторым подробностям моей будущей программы.