Он все смотрел на эту глубокую симметричную чашку удобной формы и отметил, как тщательно обработана ее поверхность. Даже внутри она совершенно ровная, а ведь наросты на деревьях не самый простой материал, ей наверняка пришлось долго над ней трудиться. Чем дольше он присматривался к чашке, тем становилось очевиднее, что перед ним превосходное изделие, которое лишь с первого взгляда кажется незатейливым, но эта простота обманчива. «Она понравилась бы Мартоне», – подумал он, вспомнив о том, что любой из предметов утвари, которые использовала его мать, всегда было приятно держать в руках. Она обладала способностью видеть красоту в самых простых вещах.

Эйла вошла в пещеру, неся охапку хвороста, и он покачал головой, глядя на ее нехитрую одежду из кожи. Затем внимание его привлекла подстилка, на которой он лежал, сооруженная, как и наряд Эйлы, из снятой с оленя шкуры, которую никто не пытался обрезать, чтобы придать ей более удобную форму. Эйла просто постелила ее поверх соломы и подоткнула по краям. Джондалар отогнул один из уголков, чтобы рассмотреть кожу получше. Кромка жестковата, и кое-где на ней остались волоски, но остальная поверхность была мягкой и очень приятной на ощупь. Эйла сняла ворс и соскребла мездру как внутри, так и снаружи, что и позволило добиться прекрасных результатов. Но куда большее впечатление на Джондалара произвели меховые шкуры. Одно дело – снять мездру с обеих сторон, а потом, многократно растягивая кожу, придать ей гибкость. Выделывать меха куда труднее, ведь при этом можно соскрести только нижний слой мездры. Как правило, меховые шкуры остаются довольно-таки жесткими, но те, которыми прикрыла его Эйла, были такими же мягкими, как кожа.

Ему показалось, что в прикосновении к ним есть что-то знакомое, но он так и не понял почему.

Вся утварь изготовлена весьма искусно, подумал он, но на ней нет ни резьбы, ни каких-либо других украшений. Кожаные и меховые шкуры умело и заботливо выделаны, но она не пыталась раскроить одежду и сшить или соединить с помощью шнуровки отдельные части, чтобы она удобно облегала фигуру, не применяла краску, перья или ракушки, которые используют для отделки. Зато она зашила ему рану на ноге. Подобные противоречия показались ему странными, а женщина загадочной.

Все это время Эйла хлопотала, собираясь развести огонь в очаге, но Джондалар не слишком внимательно следил за ней. Он не раз видел, как люди разводят огонь. Правда, он слегка удивился тому, что она не попыталась раздуть угли, оставшиеся в очаге после приготовления завтрака, но решил, что они, вероятно, уже прогорели дотла. Происходящее не вызывало у него сильного интереса, но все же краешком глаза он заметил, как женщина насыпала древесной трухи, которая мгновенно воспламеняется, взяла два камешка, стукнула их друг об друга и раздула пламя. Она проделала все это так быстро, что Джондалар понял, что именно она сделала, только когда огонь уже запылал вовсю.