Способности Эйлы поразили Джондалара, но он так и не понял толком, что же это за воспоминания, которыми с рождения наделены люди из клана.

– Многие считали, что я не смогу стать целительницей, поскольку мне не могли передаться воспоминания Изы. Но Иза сказала, что у меня все получится и без них. Она говорила, я обладаю иными способностями, которых она лишена, – я могу определить, что именно неладно, и найти лучший способ для того, чтобы поправить дело. Она показала мне, как можно проверить действие незнакомых мне веществ, чтобы я смогла использовать растения, о свойствах которых я ничего не помню.

Еще у них есть древний язык. В нем нет звуков, они пользуются только жестами. Древний язык знают все; им пользуются во время ритуалов, когда нужно обратиться к духам или когда людям непонятен обиходный язык других людей. Мне тоже пришлось его выучить.

Мне нужно было многому научиться. Я старалась быть как можно внимательней и запоминать все с первого раза, чтобы не выводить окружающих из терпения.

– Я правильно тебя понял? У этих… люди из клана знают свой язык наряду с древним языком, который понятен всем. И благодаря этому все могут свободно говорить… общаться друг с другом?

– Во время Сходбищ клана все общаются друг с другом.

– Мы говорим об одних и тех же людях? О плоскоголовых?

– Если так вы называете людей, принадлежащих к клану. Я описала тебе, как они выглядят, – сказала Эйла и опустила голову. – А после этого ты назвал меня мерзкой тварью.

Ей вспомнилось, как в то мгновение его глаза, излучавшие тепло, вдруг словно превратились в ледышки, как он попятился, испытывая глубокое отвращение. Это произошло, когда она начала рассказывать ему о людях из клана, думая, что они наконец смогут понять друг друга. Но похоже, то, что он узнал от нее, пришлось ему не по вкусу. Эйла внезапно спохватилась, решив, что слишком разболталась. Она торопливо подошла к очагу, увидела куропаток, которых Джондалар положил рядом с корзинкой с яйцами, и начала их ощипывать, чтобы занять себя чем-нибудь.

Джондалар понял, какие сомнения ее терзают. Он глубоко оскорбил ее, и она никогда больше не станет доверять ему, хотя недавно искорка надежды промелькнула в его душе. Ему стало невыносимо стыдно. Собрав шкуры, он отнес их обратно, туда, где находилась постель Эйлы, а затем взял шкуры, на которых спал до сих пор, и перетащил их на другое место, за очагом.

Эйла отложила куропаток в сторону – ей вовсе не хотелось их ощипывать – и быстренько улеглась в постель. Она побоялась, как бы Джондалар не заметил, что глаза у нее снова наполнились слезами.