Но никто из них тогда не мог и помыслить о возможности совокупления плоскоголового самца с женщиной. Лишь когда он достиг зрелости, ему довелось услышать упоминания об этом. Иногда молодых мужчин охватывала мальчишеская дурашливость, и, убедившись, что их не услышит никто из мужчин постарше, они принимались рассказывать друг другу непристойнейшие истории про плоскоголовых самцов и женщин; про мужчин, которые решили, не подозревая о последствиях, поделиться даром Радости с плоскоголовой самкой и лишь затем обнаружили, к чему это приводит. Подобные случаи казались всем до ужаса комичными.

Но никто не смеялся, если речь заходила о существах, родившихся после такого совокупления, или о женщинах, которые произвели их на свет. Эти твари, возникшие в результате смешения духов, считались воплощением зла, даже Великая Мать, покровительница всего живого, питала отвращение к ним. Родившая женщина становилась неприкасаемой.

«Неужели все это относится и к Эйле? Неужели она является вместилищем зла, немыслимой мерзости и грязи? Честная, прямодушная Эйла, обладающая даром исцелять людей, мудрая, бесстрашная, добрая, красивая Эйла? Разве столь прекрасная женщина может быть порочной?

Пожалуй, она не сумела бы понять, что значит это слово! Но что подумают о ней люди, которые не знают ее толком? Вдруг, повстречавшись с ними, она расскажет, кто ее вырастил, расскажет о своем… ребенке? Что подумают о ней зеландонии или Мартона? И ведь она не станет ничего скрывать, она непременно заговорит о своем сыне и никому не позволит думать о нем дурно. Пожалуй, Эйла может оказать отпор кому угодно, даже зеландонии. Думаю, она и сама могла бы стать зеландонии, ведь она обладает даром исцеления и даром приручать животных.

Но если в Эйле нет ничего порочного, выходит, наши представления о плоскоголовых не соответствуют истине! Но ведь никто не согласится с этим».

Погрузившись в размышления, Джондалар все шел и шел не разбирая дороги. Он вздрогнул, когда что-то мягкое и влажное прикоснулось к его руке, – появление лошадей оказалось для него полной неожиданностью. Он остановился, чтобы почесать и погладить жеребенка. Уинни неторопливо продвигалась к пещере, пощипывая травку. Джондалар легонько шлепнул жеребенка по крупу, и тот помчался к матери. Но Джондалар не спешил вернуться к Эйле.

Впрочем, Эйлы не было в пещере. Следуя за Джондаларом, она подошла к скалистому выступу и увидела, как он бросился бежать по долине. Ей и самой порой хотелось побегать, но она удивилась тому, что у Джондалара внезапно возникло подобное желание. Неужели причиной тому она сама? Эйла ощупала теплую землю над ямой, в которой пеклись куропатки, а затем направилась к большому валуну. Джондалар вновь погрузился в размышления, но затем, подняв голову, с удивлением заметил Эйлу и стоящих рядом с ней лошадей: