Кристина замечает, как Марго с надеждой бросает на нее взгляд, надеется, что Кристина встрянет и запретит.

– Думаю, если остальные не будут против…

«Конечно, не будут», – фыркает про себя Кристина. Она уже не может на это смотреть.

– Тогда я заеду за ней и вернусь уже к вечеру в рестик, хорошо? И да, у меня телефон в океане утонул и…

Как же она раньше этого не замечала?

Иоланта

Иоланта

Что бы Глеб ни говорил, как бы ни пытался ее успокоить, Иоланта все равно нервничала. Она прекрасно знала по рассказам Глеба, насколько ему важны его друзья, и впервые переживала из-за того, что о ней могут подумать.

Это было старое забытое чувство, которое она не ощущала со времен Москвы. Рэперские тусовки, папины друзья, инста-девочки – всем надо было угодить, и какое-то время Иоланта справлялась с этим, пока не попала на Бали. На Бали она поняла, насколько эти переживания бессмысленны.

От Глеба она заражалась московским вайбом.

Стоило ей зайти внутрь грузинского ресторана, как она почувствовала, что атмосфера стала давящей, невыносимой. Тяжелее всех приходилось Марго – она изо всех сил старалась сдерживать себя. «Иоланта – не Кристина, с ней не прокатит», – именно так она думала про себя, вглядываясь в новую избранницу Глеба.

– Она чертовски на нее похожа, – с ужасом прошептала Марго, двигаясь к Кристине. – Не знаю, почему Сева этого не видит.

– А Леша в курсе?

– Нет. В общих чертах. Он ее не знал.

– Она мне тоже кого-то напоминает, не могу понять, кого.

Глеб рядом с Иолантой словно стал другим человеком. По сравнению с тем, что с ним происходило в первое время на Бали, он просто цвел и благоухал, с гордостью и обожанием представляя Иоланту.

– С ней что-то не так, – шепнула Кристина.

– Найди здесь кого-нибудь, с которым будет «что-то так», – сказала Марго в бокал. Ей срочно нужно было выпить.

Она переживала всех и все. Каждую модель, каждую инста-диву, блеклых, но болтливых студенток МГУ, фриковатых и дерзких студенток ВШЭ и «Британки». Все они, несмотря на множество отличий, были одной массой. Кажется, Глеб всегда был равнодушен к телкам, что иногда заставляло некоторых в компании шутить, что он вообще гей. Но Марго знала правду. Глеба слишком сложно чем-то удивить или зацепить. И если раньше она ревновала, прыскала ядом, но в глубине души понимала, что еще две недели – и он наиграется с очередной куклой, то сейчас ее сердце сжималось от какой-то странной боли. Она словно осознала, что это не просто так. Она видела, как он смотрел на Иоланту. Так, как никогда ни на кого прежде. А это уже, как говорила ее мать, «тревожный звоночек». Иоланта тоже отличалась от всех, кто появлялся рядом с ним раньше. Вроде бы симпатичное и даже смазливое личико, громкий смех, пустые разговоры, но что-то с ней было не так. Она словно отыгрывала роль, и Марго чувствовала эту фальшь. Иоланта не показывала истинную себя в компании, но, вероятно, открылась Глебу с другой стороны – иначе какой в ней смысл, если она такая же, как и остальные? Это Марго бесило больше всего. Раньше она с легкостью разоблачала всех его девушек и гордилась своей прозорливостью и способностью видеть людей насквозь. Сейчас же она была бессильна.