Иоланта укоризненно взглянула на него и улыбнулась.
– Ну ладно, не всегда как брат с сестрой, иногда как сын с мамой, окей. Но не больше. Уверен, у нее даже мыслей подобных нет.
– Я уже сказала. Ты не видишь очевидного. Она тебя любит. Не как мама или сестра, а как девушка. Глупо это отрицать. Наверняка об этом догадываются все твои друзья. Но не ты.
Глеб молчал. Ему даже думать в таком формате о Марго было странно. И неловко. В какой-то момент он задался вопросом: смог бы он представить ее своей девушкой? Ответ не пришел. Скорее даже, он был слишком отрицательным, и Глебу просто было неприятно это признавать.
– Нет. Все не так. Мы просто друзья. Она заботится обо мне исключительно как этот твой Гуру заботится о тебе. Какая-то родительская любовь.
– Что ты знаешь обо мне и Гуру? – Взгляд Иоланты стал немного мутным, а интонация – расслабленной. Будто она впадала в состояние гипноза. Бутылка вина, которую они купили по пути, уже давала о себе знать.
– По-моему, как ты говоришь, все очевидно. Разве нет?
– Что именно тебе очевидно?
– Он тебе как отец. Немного, конечно, как sugar daddy[71]. Но он слишком занят своим превосходством, чтобы претендовать на что-то большее.
– Он спит со мной, подкармливает наркотой и говорит, что убьет, если я сбегу от него или найду себе кого-нибудь.
На ее лице растеклась глупая и немного блаженная улыбка, словно Иоланта была не в себе. Глеб молча смотрел на нее, пока она сверлила пустым взглядом темное небо.
– Это правда?
Она молчала.
– Иоланта, то, что ты сказала, – это правда? Или очередная шутка в твоем исполнении?
– Вся жизнь – одна большая шутка. Как говорится, как ты над Богом ни шути, а у него с тобой смешнее вышло.
– Хватит уже этих загадок, просто скажи: он правда тебя держит на наркоте и запугивает?
– Правда.
– Тогда я завтра же поеду к нему.
– И что дальше? Не вздумай, если он узнает, что я кому-то сказала, он реально что-нибудь сделает.
– Да какая разница? Тебе бежать оттуда надо. Я заберу тебя с нами в Москву. Сразу было понятно, что он ебанутый на всю голову.