— Так-то, кунигасик мой! — продолжал Швентас. — Поедем спокойненько в замок: убежать завтра — значило бы сложить головы на плахе… Не бойтесь: мы уйдем, и уйдем в полной безопасности, когда Швентас подмигнет и скажет: теперь пора…

Юрию так не хотелось возвращаться в замок, что он почти впал в отчаяние. Швентас дал ему побесноваться всласть и только временами в утешение подшептывал:

— Кунигасик мой, мы улизнем из замка, как только все будет готово… Может быть, втроем… А надо, так и вчетвером…

При слове «вчетвером» он лукаво взглядывал на Юрия и усмехался.

Хотя Швентас и не был посвящен в тайну прогулок Юрия, однако он считал правильным, что Юрий воспользовался свободой, чтобы завязать знакомство с пленницею Гмунды.

На другой день Швентас стал покорно собираться: седлал коней, снаряжал вьюки, прощался с прислугою и батраками, когда заметил, что Юрия нет на хуторе. Несомненно, что он сбежал средь бела дня и, несомненно, в город.

Юрий всю ночь раздумывал о том, как бы в последний раз повидать Банюту, попрощаться с нею и сказать, что, как-никак, а он должен взять ее с собой, когда пора будет бежать.

Он почти до бела дня колебался, идти ли в Мальборн или нет. Наконец уже на рассвете, накинув плащ попроще, он, не выдержав, вышел за ворота. Когда Юрий добежал до окраинных домиков предместья, город едва начал просыпаться, в кузницах, мастерских и лавчонках только-только открывали ставни. Незаметно прошмыгнуть по улицам и через рыночную площадь, по которой немногочисленные богомольцы шли к ранней обедне, было гораздо легче, чем вызвать в такую пору дня Банюту и говорить с ней.

Плащ, покрой и цвет которого доказывали, что Юрий принадлежит к ордену, конечно, облегчал задачу. Но час был слишком ранний, и ворота дома стояли на запоре. К счастью, старая Гмунда сама их отворила по пути в костел, и Юрий незаметно проскользнул во двор. Здесь, правда, у колодца было немало девушек, пришедших за водой или полоскавших разное белье; но Банюты среди них не было. Он стоял, притаившись, за кустом сирени; ждал долго, с глубоким нетерпением, пока она не подошла к колодцу, держа в руках кувшин.

Остальные девушки в это время вернулись в дом, и Юрий подал Банюте условный знак, что хочет с ней поговорить. Та, увидев милого в такой неурочный час, перепугалась и подбежала впопыхах.

Лицо бедного кунигаса выдавало тревожное настроение его души.

— Банюся! — воскликнул он. — Я должен вернуться в замок… сейчас… сегодня! Не мог, не повидавшись!

Он крепко схватил ее руку.

— Засадят? — спросила она.

— Но я вырвусь и сбегу. Будь готова! Без тебя я не уйду, не оставлю в их тисках!