— Случается порой, — прибавил старый Зигфрид, — что и они вторгаются в наши пределы и тогда грабят без милосердия.

— Все ведение войны, — продолжал маршал, — сводится к нападению врасплох, к вторжению в незащищенные местности.

— Своего рода охота! — заметил князь Бранденбургский.

Некоторые усмехнулись.

— Предположенный поход, — перебил Великий магистр, — носит несколько иной характер. Необходимо сломить их сопротивление в совершенно определенном месте пограничной черты. Там построена у них довольно основательная крепостица; большая невидаль у таких диких идолопоклонников. Ее, безусловно, нужно уничтожить.

— Да, — прибавил маршал, — крепость нужно взять во что бы то ни стало и сравнять с землей… Иначе нельзя проникнуть дальше в глубь страны, оставив в тылу такой оплот. В этом логовище постоянно толчется множество людей, все отъявленные дикари, необычайно чуткие.

— До сих пор взятие Пиллен представлялось необычайно трудным, — сказал один из присутствовавших комтуров, — так как они с трех сторон защищены рекою. До них не доберешься.

— Средство отыскалось, — усмехнулся маршал, — мы надеемся, что оно окажется действительным.

— Какое средство? — спросил князь Брауншвейгский.

— Мы велели выстроить огромнейшее судно, — с горделивою улыбкой ответил комтур, — даже более того: не судно, а плавучую крепость. Оно поплывет вниз по течению под самый замок, и мы поведем штурм с реки. Постройка крепкая, людей поместится достаточно, а сражаться на нем так же безопасно, как на твердой земле.

Граф Намюр усмехнулся.

— Прекрасная идея, если только вода сдержит такую исполинскую махину.

— Река глубокая, а наши люди прекрасно знают мели, — возразил маршал, — все предусмотрено. На этот раз замку не уйти от наших рук.

— Дай-то бог! — вздохнул магистр. — Падение Пиллен будет иметь огромное значение для дальнейшего завоевания страны. Пиллены заграждают нам дорогу, как скала среди течения реки.

— К тому же все обстоятельства говорят за то, — прибавил Зигфрид, — что и для нас Пиллены будут со временем надежнейшим оплотом.

С этими словами он обратился к молчаливо стоявшему в тени Бернарду.

— Неправда ли, Пиллены — вотчина вашего сбежавшего питомца? — спросил он. — Кто знает… Ведь, пожалуй, ему удалось до них добраться?

— Сомневаюсь, — молвил Бернард, — только безумство молодости могло толкнуть его на такой отчаянный шаг. Они либо погибли от голода, либо от когтей хищников.

— Но ведь питомец ваш был не один, — с ударением прибавил комтур Балгский, — он взял с собою пожилого, опытного человека.

— Скотину, полуидиота! — с волнением воскликнул Бернард и вздохнул.