Он вышел на середину двора, где уже стояли бояре и начальники ратей, угрюмо поджидая своего властелина. Увидев Маргера, они обнажили головы.

— Крестоносцы идут на нас войной, — начал юноша, подражая осанкой опытным воинам. — Пиллены будут защищаться. Говорите: есть у вас отвага? Кто не чувствует в себе достаточно мужества, пусть уходит, кто останется, должен готовиться к смерти.

Старый Вижунас окинул взором своих присных и ответил спокойно:

— Только раз умирает человек!

Ни один из дружинников не шелохнулся; никто не попросил отпустить его, никто не вздрогнул.

Вместе с ними Маргер обошел окопы. Люди радостно встречали его и повторяли:

— Только раз умирает человек!

Все весело готовились к смерти, хотя знали, что им не дождаться ни погребения, ни костра, ни похоронных песен.

Послали в пригороды звать тех, которые пожелают скрыться в замке, а остальным велеть уйти в леса.

Маргер сам осмотрел все входы и выходы, и тайники, и вышки на стенах. Все было готово, хоть сейчас в бой. Весь вечер прошел в досмотре, в совещаниях, в размещении дозоров и опросе людей.

Вижунас принял на себя заведывание обороной под начальством Маргера. Он был старик, несокрушимый, как железо, неразговорчивый, не знавший сна, строгий до жестокости.

Целую ночь точили топоры, оправляли древка секир. Все бодрствовали.

Когда поздно в ночь Маргер возвращался в большую светлицу, до него уже издалека долетели песни. Светло и весело горел огонь.

Распахнув дверь, он увидел нежданную картину: посредине Реду, одетую по-праздничному, рядом с ней Банюту, в девичьем венке и брачном платье, а вокруг хор девушек, певших песни, какие обычно пелись в девичнике.

Мать вышла на порог.

— Приоденься к свадьбе, — сказала она. — Вчера тризна, сегодня — брачный пир; завтра, быть может, смерть. Тебе нетерпелось: владей же ею.

Маргер взглянул на Банюту. Она сидела, как на троне, на опрокинутой кади, с распущенными косами, в венке. Девушки притворно плакали и, смеясь, заплетали и расплетали ее волосы. Она, в разрезе с обычаем, не притворялась скучной, а напротив, все сияла, радостная, с торжествующей улыбкой на устах. Взоры ее летели навстречу Маргеру.

Тот приветствовал ее только глазами. Непристойно было ему, в истасканном платье, войти в горницу, и он исчез.

По обычаю пелись жалостные песни. Весело горел на очаге огонь. Реда хлопотала со слезами на глазах и с радостной улыбкой. Сердце ее было полно горечи, время не располагало к свадьбе. Но крестоносцев еще не было. Всю ночь провели в песнях; а которые не пришли послушать и выпить за здоровье молодых, те сидели по застенкам и точили топоры.