Мы довольно быстро домчались к месту предполагаемого преступления, заглушили мотор и медленно подошли к судну. Лодка действительно оказалась пустой: ни внутри, ни снаружи никого не наблюдалось.

— Слышь, Леха, — почему-то испуганным шепотом окликнул меня Женька.

— Чего? Видишь кого-то? — откликнулся я, осматривая поверхность воды.

— Нет. Лех, а, Лех, это ж лодка Сидора Кузьмича…

— Кого? Что?! — я оглянулся на Жеку.

Напарник смотрел на меня круглыми глазами.

— Его, я номер узнал. Его личная, — закивал друг, и часто закивал головой, словно боясь, что не поверю.

— Уверен?

— Точно тебе говорю… Там вон и фуражка его… Валяется… Кажется… — сиплым голосом отозвался Жека.

— Где?

— Да вон под скамейкой, — Женька, не сводя с меня круглых глаз, мотнул головой в сторону лодки.

В этот самый момент судно вальяжно качнулось на волнах, и из-под лавки выкатилась белоснежная морская форменная кепка, которую Кузьмич практически никогда не снимал.

— Твою ж каракатицу, — выдохнул Жека, озвучив наши общие мысли: фуражка оказалась испачканной в чем-то бурым.

— Я за ним, — стаскивая майку, крикнул я напарнику, который застыл с остекленевшим взглядом. — Рация есть?

— А? Что? — студент поднял на меня ошалелый взгляд.

— Сиди здесь, если есть рация — вызывай милицию на берегу.

— Нету рации… — моргнул Жека.

— Евгений! Приди в себя, держи лодку! Я пошел! — теряя драгоценные секунды на инструктаж, громко и четко отдал я распоряжения и прыгнул за борт.

— Да, хорошо, — успел расслышать, прежде чем море сомкнулось над моей головой.

Почти час мы с Жекой попеременно ныряли, пытаясь отыскать или самого Сидора Кузьмича, или хоть какой-то намек на то, что с ним случилось. Хотя море не любит делиться уликами. Наконец, смирившись с тем, что никого не найдем, мы забрались в автобот, взяли лодку Пруткова на абордаж и отправились к берегу.