Неудивительно, что прогулочные трости являются предметом коллекционирования, выставляются и пользуются спросом на (интернет-)аукционах, в антикварных салонах и на блошиных рынках. Встретить на барахолке трость работы Фаберже, конечно, маловероятно. Но добротные буржуазные прогулочные трости с серебряной или костяной ручкой XIX или начала ХX века, с зонтиком или емкостью для алкоголя в стволе попадаются на блошиных рынках не реже, чем керосиновые лампы и ночные горшки. И, как и прочие предметы быта, рассказывают о том, как наши предки пару поколений назад обустраивали свою жизнь, организовывали личное пространство, создавали свой образ, толковали настоящее, маркировали прошлое и намечали будущее. И оказывается, что порой они делали это настолько специфично, что мы теряемся, пытаясь определить назначение того или иного артефакта из привычной для них предметной окружающей среды.
Предметы, указывающие на смыслы
Не только назначение старинных предметов, но и символы, которые они демонстрируют, и смыслы, транслируемые символами, нуждаются в расшифровке, если мы хотим понять сообщение той или иной вещи. Символы указывают не на предметы, а на представления о них и поэтому характеризуются как репрезентации репрезентаций[424]. Символы являются «строительными кирпичиками» нашего восприятия и описания окружающего мира, привычных представлений о его происхождении. Следовательно, символы служат основой формирования памяти и мифов – рассказов о наиболее важных для коллектива событиях.
Чтобы субъективный, индивидуальный опыт стал достоянием коллектива, то есть вошел в его коллективную память, он должен превратиться в обобщающие символы, то есть пройти процесс так называемой символизации. Один из авторов теории культурной памяти, Алейда Ассман, вслед за классиком социологии знания Томасом Лукманом, более четверти века назад вычленила наиболее важные аспекты символизации. Во-первых, это объективизация – выделение из социального мира конкретных фрагментов, приобретающих тем самым собственную историю и самостоятельную жизнь. Во-вторых, типизация – удаление многочисленных особенностей и замена индивидуального опыта обобщенным. В-третьих, анонимизация – ликвидация следов персональной идентичности. В-четвертых, запоминание и хранение общих ориентиров и схем толкования[425]. Процесс символизации и накопления опыта является процессом не только запоминания, но и забывания.
Важнейшей частью процесса символизации является объединение прошлого и настоящего путем сотворения мифов, именуемое мифологической символизацией. Согласно определению «отца-основателя» концепции культурной памяти Яна Ассмана, «миф – это обосновывающая история, история, которая рассказывается, чтобы объяснить настоящее из его происхождения»[426]. Вопрос о том, опирается ли эта история на факты или она фиктивна, при таком определении мифа утрачивает свое значение.