Алексей, слышавший этот разговор издали, усмехнулся. И скосился на Ромодановского. Тот же почтенно кивнул. Дескать, так все и было…

Появление именно этого Долгорукова здесь в такой роли оказалось пусть и неожиданно, но вполне предсказуемо. Человек Василий Васильевич был прямой как шпала и бесхитростный, а потому почти что наверняка не посвященный в тайные дела его рода и клана. Просто потому, что иначе разболтал бы. Или того хуже — встал бы на дыбы, все сорвав. И уж к кому-кому, а к нему претензий просто быть не могло.

Тем более в таком деле.

Он ведь и без всяких игр вот так мог поступить, презрев интересами рода и клана. Другое дело, что людей он вел выставленных теми, к кому у того же Алексея хватало вопросов. И если бы эти мутные деятели сами появились, то это могло бы вызвать недоразумения, вплоть до открытия огня до переговоров. А тут… оптимальный кандидат.

Да, чуть позже этих… хм… дельцов тоже обнаружили. Так же, в праотеческой броне. Тут же. В кремле. У некоторых даже кровь на саблях имелась. Явно поучаствовали в вырезании тех, кого еще совсем недавно считали соратниками. Но это случилось, когда уже произошла «встреча на Эльбе» и стороны прояснили свои позиции…

Кремль был зачищен от большинства защитников. Поэтому стрельцы спокойной вошли в него и подступили к царским палатам. Но они оказались запертыми крепко накрепко. А изнутри на требования открыть никто не отвечал. Словно вымерли все. Так что пришлось вдумчиво выбивать двери, подпертые изнутри мебелью.

Хотели уже пальнуть из пушек малых калибров, но Ромодановский от того уберег. Указав на то, что, раскурочив царские палаты, славы не снискать. Да и куда супостатам теперь деваться?

Поэтому стрельцы аккуратно выломали дверь. Точнее вынули. Просто поддели и сняли с петель, нанеся минимальный вред убранству. Потом также осторожно разобрали импровизированную баррикаду за дверью.

Хлынули внутрь по пустым помещениям.

И, войдя в Грановитую палату, остановились в нерешительности. Потому как внутри нее находились трупы. Все Милославские, включая старших сестер Петра. А также несколько иных представителей клана, которыми, решили пожертвовать. Очень, надо сказать, немногочисленных и далеко не самыми ценными.

Софья же сидела на троне, держа в мертвой руке письмо.

— Стоять! — рявкнул Алексей, когда узнал о том. — Все вон! Не топчитесь тут!

Большинство лишних людей вышло.

Самые влиятельные остались стоять у двери, наблюдая за тем, как царевич осматривается. То к одному трупу подойдет, что-то посмотрит, то к другому. И иногда делая что-то совсем непонятное.