Возможно, с годами В. Винниченко просто подзабыл детали и прифантазировал некоторые моменты, представляющиеся неправдоподобными. Вышеприведенную договоренность, которая телеграфно была отправлена в Украину, он выдает за подписанный договор. И хотя В. Винниченко убеждает, что в 1920 г., во время отчета ему в Москве С. Мазуренко докладывал «о подписанном договоре»[636], что этот факт официально подтверждали и Г. Чичерин, и члены Политбюро[637], текста договора (какого-либо его варианта, кроме вышеприведенного текста телеграммы), до настоящего времени никто не видел. Это тем более удивительно, что В. Винниченко утверждает, якобы документ подписали В. Ленин, Г. Чичерин и С. Мазуренко. В биохронике В. Ленина такого факта не зафиксировано, да и едва ли он вообще мог иметь место. Хотя в революционное время не вполне придерживались правовых, дипломатических канонов, кажется весьма маловероятным, чтобы советская сторона пошла на такую впечатляющую «протокольную» асимметрию: согласиться поставить под суперважным государственным документом подписи главы правительства государства и главы чрезвычайной миссии, просто не наделенного соответствующими полномочиями. Последнее подтверждается как документом, выданным С. Мазуренко, так и его неоднократными ссылками на то, что он не имеет возможности продолжать переговоры, не зная, что ему в конкретных обстоятельствах может разрешить официальный Киев. В частности, соглашаясь на отправку в Украину телеграммы с достигнутыми условиями, С. Мазуренко попросил В. Менжинского «передать официальное заявление Российскому Советскому Правительству о том, что он, Мазуренко, не имеет полномочий Директории вести переговоры с правительством Раковского – Пятакова и что после падения Киева он, Мазуренко, слагает с себя ответственность за возможность выполнения вышеуказанного полномочия. Т. Мазуренко заявляет, что миссия УНР просит приостановить дальнейшие переговоры вплоть до получения директив от своего правительства»[638].

Что же касается В. Ленина, то не только неизвестно о его прямой причастности к переговорам, подготовке итогового документа, а и к борьбе, которая вроде бы имела место в Политбюро ЦК РКП(б) относительно украинских проблем. Опять-таки, известно лишь о том, что лидеры КП(б)У и советского правительства Украины обнаруживали определенное несогласие с линией поведения официальной Москвы, допускали даже временами ослушание, которое детерминировалось логикой развития событий в Украине. Так что и здесь В. Винниченко, очевидно, кое в чем смещал акценты.