Если, несмотря на все, ужасный час застал Александра погруженным в сон, то в этом можно видеть только доказательство его действительно поражающей бесчувственности. Но этот вопрос выяснить всего труднее. Указывали на разных лиц, принесших будто бы первыми роковое известие великому князю. Князь Чарторыйский называет старшего из братьев Зубовых: «растрепанный, с лицом, возбужденным от вина и убийства», он пришел будто бы доложить наследнику, что «все исполнено». Плохо слыша и делая вид, что не понимает, Александр спросил: «Что такое исполнено?»

В. Л. Боровиковский. Портрет великого князя Александра Павловича. 1800 г. Великий князь изображен в мундире лейб-гвардии Преображенского полка с орденами Св. Андрея Первозванного (звезда и лента) и Св. Иоанна Иерусалимского (Мальтийский крест)

Но Константин Полторацкий присваивает себе честь приветствования первым нового государя титулом «ваше величество». Рассказ камер-фрау великой княгини представляется наиболее правдоподобным:

«В половине второго ночи граф Пален вошел в прихожую, находившуюся перед спальней их высочеств, и спросил меня:

– Великий князь спит?

– Да.

– Войдите и скажите, что я здесь.

Великий князь спал крепким сном, а великая княгиня, сидя около него, заливалась слезами. Увидя меня, она с ужасом проговорила:

– Как? За ним уже пришли?»

Обеим женщинам стоило большого труда разбудить спавшего, и когда, наконец, встав и одевшись, Александр встретился с Паленом в прихожей, камер-фрау заметила, что военный губернатор называет его «ваше величество».

Палена могли сопровождать Николай Зубов и некоторые другие участники и свидетели драмы, в числе которых мог находиться и Полторацкий. Вид наследника привел всех их в замешательство. Они настаивали, чтобы он показался войскам, и это было действительно крайне необходимо. Пайкер продолжал составлять свой рапорт, но его солдаты роптали. Дух возмущения, внушавший еще большие опасения, охватывал преображенцев, бывших в другом карауле. Им сначала сказали, что они были здесь для защиты царя; теперь их уверяли, что государь скончался. Проникнутые недоверием, они хотели видеть усопшего, а этого нельзя было им разрешить.

Но Александр менее всего думал о том, чтобы изображать собою государя. Первым движением его уклончивой натуры было желание ускользнуть перед совершившимся фактом, какую бы роль он ни играл в его выполнении. Он повторял, что не хочет и не может царствовать. По свидетельству Полторацкого, когда он узнал от Палена о происшедшем, с ним сделалось дурно, а другие свидетели рассказывают, что когда он уже находился в вестибюле дворца, у него появились нервные судороги, и его пришлось скорее отвести или, вернее, отнести в его комнату, где через некоторое время Роджерсон нашел его и его супругу сидящими в уголку, обнявшись и прижавшись друг к другу, причем оба так горько плакали, что не заметили, как он вошел.