Теперь надо было скрыться… но Озар не ушел. Кинулся спасать Яру. И так хорошо ему сделалось, когда свалил насильника Вышебора и прижал милую к груди! «Завтра же разберусь со всем и уведу древлянку из усадьбы», – так думал. Столь разумная и ловкая спутница в его скитаниях и трудностях пригодится. Да и вдвоем с пригожей бабой как-то легче уходить в подлунный вольный свет.

И лишь позже Озар узнал то, что расстроило его задумку. Оказалось, что Радко не было в усадьбе. На кого тогда убийство купчихи навесить – на Вышебора, Творима? Но с тиуном подобное как-то не вязалось – неловок слишком. Да и вряд ли бы он потом заснул, если бы такое содеял. А еще было важно, чтобы челядинцы не пошли сразу к Мирине, – она еще теплая была. Вдруг покличут ее, зайдут в одрину… Озар тогда решил: «Если откроется все, сразу зашибу Вышебора и на него все навешу. И никто мне не помешает. Старший Колоярович – нелюдь, его удобно обвинить во всем». Но как тогда быть с прошлыми убийствами? Как мог Вышебор того же Тихона сбросить? Моисея послал? А с Жуягой как быть? Что надо измыслить, чтобы такой, как Добрыня, во все это поверил?

Неожиданно Яра заявила, что не стоит будить госпожу. И тем самым подтолкнула Озара к новым размышлениям о том, кто мог быть убийцей в усадьбе. Он думал об этом, когда вместе с Моисеем сторожил Вышебора. Присутствие хазарина лишало Озара даже малейшей возможности пройти в одрину купчихи и что-то там изменить. Даже подвесить ее к матице – дескать, сама удавилась – не получилось бы. Но с чего это веселой и всем довольной Мирине губить себя? Да мало ли. Узнала, что с милым Радко не сойдется, вот и отчаялась. Но в любом случае Моисей все время сидел рядом, настороженный и чуткий, глаз не смыкал. И Озар решил – утро вечера мудренее. Выкрутится завтра как-нибудь, раньше же выкручивался.

Однако утром он понял, что ничего у него не выйдет. И Яра уж слишком явно себя под удар подставила, когда не пустила их к Мирине, которая ее выгнать обещала, как оказалось. Да и на Радко не скажешь, поскольку он в дружинной избе прошлую ночь провел, никуда не отлучался. Плохо дела складывались.

А потом прибыл Добрыня.

Даже здесь, сидя в одиночестве на берегу в укромном месте, Озар вынужден был признаться себе, как сильно он опасался дядьку князя. Ох, не прост был воевода Добрыня, ох, не прост! Такому надо было все гладко наплести, чтобы без вопросов и сомнений обошлось. И когда Добрыня заявил, что прикажет казнить волхвов, Озар понял: выхода у него нет.

Яру ему было жалко. Даже обличая ее, он чувствовал, как у него сжимается сердце. А она стояла и молчала, словно чары на нее наложены. Да и что она могла после того, как он сперва с собой покликал, а потом на смерть лютую обрек? Только замереть, будто завороженная. Если бы она оправдываться начала, если бы в слезы ударилась, Озару было бы легче. А она…