Медленно… невероятно медленно… словно заторможенно стрела-убийца пролетела мимо меня и на огромной скорости вонзилась точно в сердце Катериона Первого.

Рефлекторно закрылись глаза, и я от ужаса заорала. Противно засипело в горле, но мой крик растворился где-то.

Надо что-то срочно сделать! Но что??? Что делать??!

Открыв глаза, я бросилась к Императору и тут же застыла в немом шоке.

Император, целый и невредимый, спокойно вынимал из своей груди злополучную стрелу, а на черном одеянии Бальзатара быстро расплывалось большое и мокрое кровавое пятно. Пра-пра неуклюже оседал на светлый мраморный пол…

— Бальзатар, миленький, не умирай! — закричала я, и подскочив к предку, попыталась схватить его оседающее вниз тело.

Бесполезно. Мои руки, мое туловище… прошли насквозь, по инерции приближая ко мне тот самый мраморный пол.

Тень отпустила меня. Выбросив обратно в 25-ю декаду, правление Тахеомира Третьего, Стерн, особняк ри Фарра, мою комнату, мою кровать.

***

— Ой, Тин, ты тут? — Радо хрипел сухим горлом так мерзко, что Константин скривился и оглушительно фыркнул.

Чем и разбудил Ледо. Младший брат нехотя поднял сонную голову с дивана, на котором находилась половина его туловища и тоже захрипел. Вторая половина туловища растекалась по полу, сплетая где-то под столом его босые ноги.

— Пейте!!

Константин со стуком припечатал к столу две кружки с дымящимся и благоухающим отваром. Демонтративно скрестил руки на груди и уставился на братьев так, что, если бы они в этот момент смотрели Тину прямо в глаза, то могли бы прочитать там много интересного. Прищуренные синие глаза скрыли от присутствующих красные всполохи и не предвещали им ничего хорошего.

— Не кричи так… — поморщился Ледо и сдавил руками голову. — Сас… как мерзко то… Тин, дай мне умереть…

— Вы совсем что ли с ума сошли?! — голос старшего брата замораживал, а еле сдерживаемая ярость могла подогреть котел с водой.

— Что такое? — Радо добрался до кружки. С громким бульканьем, невзирая на высокую температуру напитка, стал вливать в себя отвар. — О, Маа… — простонал он, — это великолепно! Ледо, пей!

Ледо, со стоном принявший вертикальное положение, мученически вложил в дрожащую руку вторую кружку и маленькими глотками принялся цедить свою порцию.