— Они скоро будут здесь. Я не стал рисковать и вытаскивать всех из пространства. Принимая во внимание их нестабильное эмоциональное состояние, будет лучше добраться сюда традиционным способом, на флексе.

Я согласно замотала головой, смеясь и плача одновременно. Да хоть верхом на драконе, хоть в нашем мире они уже не живут. Главное, что брат жив и скоро будет здесь!

Император, видя мою истерику, вздохнул и… заключил в свои объятия. Теплые, сильные, в которых хотелось остаться и забыться. Меня гладили то по растрепавшимся волосам, то по спине, а я плавилась в мужских руках и чувствовала, что слезы остановились, потому что невозможно плакать, когда у тебя подкашиваются ноги. А потом… подняла заплаканные глаза на такого близкого мне сейчас мужчину и почувствовала, что он ОСТАНОВИЛ Время.

Застывшие стрелки часов на стене.

Моя слеза, которая добежав до середины щеки, оцепенела хрустальной каплей.

Замершая в полете птица, имевшая неосторожность пролетать за стеклом заледеневшего окна кабинета.

Мое сердце. И оно замерло.

А Император легко прикасается своими губами к моей щеке, смахивая слезинку и с каждым легким прикосновением приближаясь к моим, опухшим и искусанным.

Сердце стучит с новой силой.

Мне хочется, чтобы это прекратилось и никогда не прекращалось одновременно. И тут я сдаюсь. И начинаю сама неистово целовать Тахеомира, который тут же, не задумываясь отвечает на мой неожиданный поцелуй.

— Ваша Величество! Ооо… Эээээ…

Тяжело открыв глаза, я увидела, как птица продолжила свой полет, а в кабинете приземлился Патриций, чье лицо переливалось всеми цветами спектра.

О, Маа! Я чуть не отпрыгнула от Императора, но Тахеомир спокойно прижал меня к себе, спиной к Патрицию и сказал:

— Пригласи всех через минуту.

— Спасибо, — прошептала я, а Император, прикасаясь к моим губам вновь, сердито ответил:

— Я еще не закончил. У нас всего одна минута.

***

— Руууууууус! — я бросилась на шею бледному, с отчаянным взглядом, но такому родному и главное, живому брату.

Меня крепко обняли, и зарывшись лицом мне в волосы, Рус воскликнул:

— Все хорошо, Ки! Слава Маа, все вовремя!