И мне вдруг стало так тоскливо. Куда я лезу, маленькая глупая дурочка? Кому я в действительности нужна, как женщина? Как любимая женщина? Похоже, что никому. Вот же, размечталась на свою голову… Идиотка…
—
Ага. Два раза не тороплюсь.
— Ну, я думаю, что мы уже все обсудили, — я, как могла гордо, расправила плечи и с достоинством поднялась из такого теплого уютного кресла. — И я, пожалуй, пойду, — сделав несколько шагов, случайно оступилась, и мужчины одновременно с двух сторон подскочили, чтобы мне помочь. Быстро выпрямилась. — Не стоит. Праздничного вечера!
Молчание. Даже Дориан и тот ничего мне не ответил. Меня никто не останавливал. Что и требовалось доказать.
Я открыла родовой портал и, потянув за золотые нити, шагнула домой.
***
После ухода Кианы мужчины некоторое время молчали, лишь буравили друг друга взглядами.
— И зачем ты это сделал, Тахир? — Константин отвел взгляд первым и впервые за долгое время назвал Императора на «ты». Тот даже бровью не повел.
— Сделал что, Тин?
— Не прикидывайся, тебе не идет. И ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
— Ты не любишь ее, Тин, — устало произнес Тахеомир Третий. — И не сможешь сделать ее счастливой.
— А ты сможешь? Ты сможешь, Тахир? — едко выплюнул Константин. — Киана не нужна тебе. Или нужна, как очередная игрушка? Да ты вообще не знаешь, что такое любовь и никогда не знал. Так что, позволь мне самому решать по поводу МОЕЙ невесты. Я не отступлюсь!
— Я тоже, Тин. Я тоже…
Эпилог
Эпилог
Прошла уже почти неделя после исчезновения Руса, его чудесного спасения и разговора в императорском кабинете, который я прокручивала в голове вновь и вновь. Вот уж действительно попала между молотом и наковальней. Оказывается, все это время меня просто использовали. Тин — для достижения своих целей, Император — своих. Ну, ладно, надо отдать должное Тину, условия игры он обозначил честно и сразу. А то, что я вообразила себе лишнего, так это — моя проблема. Понять Тахеомира было сложнее. Возможно я много не знала… Но то, что мне придется пожертвовать своей жизнью ради его спасения, теплых чувств не прибавляло. Больше всего в ситуации с Зеркалом раздражало то, что у меня не было выбора.
А еще все эти дни меня никто не беспокоил: ни Его Императорское Величество, ни Его Светлость не посчитали своим долгом даже осведомиться, как у меня дела.
Тр