В горах ночь наступает внезапно. Солнце закатывается за верхушки скал, и мир погружается во тьму. Остановившись на привал, я выпил пару эликсиров и, встряхнувшись, отправился в путь. Шагал я легко и быстро и по косвенным признакам стремительно догонял похитителей Любы. И, наконец, часа через два догнал.

Возле горящего во тьме костра сидело трое. Ещё кто-то лежал чуть в стороне, странно подёргиваясь при этом, словно пытаясь избавиться от пут. Троица у костра болтала по-таджикски, не обращая на четвёртого никакого внимания и не общаясь с ним. Я понимал их с пятого на десятое, ведь фарси и таджикский относятся к одной языковой группе, но общий смысл их разговора мне был ясен.

— Э, давай мы её здесь попробуем, а тебе компенсацию баранами дадим в кишлаке? — уговаривали двое третьего.

— Э, я её для себя взял, она мне женой станет.

— Э, да какая из неё жена? Года два она тебе послужит, состарится от тяжёлой жизни, и ты её выкинешь или скинешь со скалы. Отдай её нам на всю ночь, а я тебе за неё ишаком дам попользоваться. Целый месяц на тебя мой ишак работать будет.

— А я баранов дам две штуки, соглашайся.

Фигурка зашевелилась, и послышался жалобный женский голос, просивший воды.

— Э, заткнись, когда твоя судьба решается! — махнул на неё рукой зачинщик и снова вернулся к торгу.

Волна ярости, накрывшая меня в этот момент, затмила разум и этим помешала мне сразу растерзать этих негодяев. Я едва не выскочил из своего укрытия и не бросился на них из темноты с одним штык-ножом. Но пока Таджикистан входил в состав Советского Союза, не стоило предпринимать опрометчивых действий. Мне нужно спасти девушку, а с этими разберусь чуть позже, что называется «без палева». Каждому воздастся по заслугам его.

Ветерок как раз дул в их сторону. И некоторое время спустя мой любимый порошок невесомым облачком полетел в том же направлении. Примерно минут через пять всех троих сморило и неудержимо потянуло в сон. Вскоре вся троица уже лежала на земле, находясь в плотных объятиях крепкого сна без сновидений. Подойдя, я убедился в том, что они заснули, и влил в рот каждого их них порцию яда. Он начнёт действовать не сразу, а в течении месяца, постепенно нарушая функции организма. Может быть, они даже смогут вылечиться, если догадаются о причинах своих хворей, но скорее всего нет.

Тут же забыв о похитителях, я бросился к четвертому человеку. Это действительно оказалась Люба. Растрёпанная, с синими кругами под глазами, потерявшая где-то один ботинок, она тоже крепко спала. Разрезав путы, я нежно провёл пальцем по таким сладким, манящим губам и, аккуратно раздвинув их, влил несколько капель бодрящего эликсира. Через некоторое время тёмно-коричневые ресницы затрепетали, глаза сонно моргнули. Вскоре Люба уставилась на меня немного мутным взором, улыбнулась и прошептала: