У заговорщиков имелось несколько единомышленников в штаб-квартире Гитлера в Восточной Пруссии. Главным среди них был генерал Эрих Фельгибель, который отвечал за войска связи вермахта. Его задачей было, как только бомба взорвется, известить об этом заговорщиков в Берлине, а затем вывести из строя центр связи в штаб-квартире и, следовательно, оборвать всю ее телефонную, радио- и телетайпную связь с внешним миром. Таким образом, у заговорщиков было бы время взять под контроль аппарат правительства в Берлине, прежде чем кто-либо из окружения Гитлера сможет принять ответные меры.

После повторной неудачи 16 июля Штауффенберг решил, что в следующий раз, что бы ни случилось и кто бы ни присутствовал на совещании, если там будет Гитлер, он заложит бомбу. Но даже глава заговора генерал Бек отнесся к этому скептически. «Лошадь, которая отказалась прыгать дважды, — говорил он, — едва ли прыгнет в третий раз». Однако все понимали, что у этого заговора никогда не будет четвертой возможности.

Последний шанс представился Штауффенбергу 20 июля. Гитлер отбыл из Берхтесгадена на Восточный фронт. Его штаб-квартира недалеко от Растенбурга располагалась в глубине соснового леса вблизи одного из бесчисленных озер, испещривших эту часть Восточной Пруссии. Она носила кодовое имя Wolfschanze, что означает «Волчье логово».

День выдался жаркий, и совещание перенесли из одного из хорошо защищенных кирпичных бомбоубежищ, где взрыв произвел бы максимальный эффект на людей, в хлипкие деревянные казармы. Ни Гиммлер, ни Геринг не присутствовали. На самом деле советов Геринга по военным вопросам уже какое-то время никто не спрашивал. Но обычные соглашатели, окружавшие Гитлера, включая фельдмаршала Вильгельма Кейтеля и генерала Альфреда Йодля, были на месте. За несколько минут до начала совещания в «Волчье логово» прибыл генерал Карл Боденшац, приписанный к находившейся на расстоянии сорока миль штаб-квартире Геринга, чтобы подготовить Гитлера к встрече с Муссолини и Грациани, которые должны были приехать вечером того же дня. Согласно свидетельству Боденшаца, после того как он закончил свой доклад, Гитлер попросил его присутствовать на традиционном дневном совещании. Боденшац сказал: «Я не хотел идти, но пошел, и через пятнадцать минут произошло покушение».

Единственный обстоятельный и подробный рассказ о том, что произошло в те судьбоносные минуты, предоставил один из доверенных секретарей Гитлера Хайнц Бухгольц, который делал заметки по ходу совещания. Вот что сказал Бухгольц американским следователям в Нюрнберге.