Лиззи медленно моргнула.

— Твой папа так хорошо танцует… где он этому научился?

— А, — Джо махнул рукой, — тут много ума не надо. Кабаки, таверны, улицы… у него никогда не было других учителей, кроме девчонок, а девчонок он сменил много. Вот и полюбуйся теперь, как танцует — обзавидуешься!

Лиззи аккуратно глянула на Джо и тихо спросила:

— А ты, значит, вообще не умеешь танцевать?

Джо скроил задумчивую физиономию.

— Ну-у, — загадочно протянул он, — если только совсем немного и если хорошо попросят.

В сердце Лиззи разгорелся огонь, и склизкая холодная лапа медленно разжалась. Её лёд не отступал, он караулил Лиззи, угрожая наброситься в любое мгновение, но она знала, как противостоять этому. Тело её горело, призывая двигаться, и Лиззи ни в коем случае не стала бы противиться этому зову.

— Джо, — она настойчиво протянула руку, — а я прошу и очень хорошо!

Джо поднял на неё испытующий косой взгляд и приложил ладонь к губам. Лиззи склонилась ближе.

— А ты не испугаешься?

— Нет! — храбро пискнула Лиззи, хотя сердце её так и трепетало.

Джо пристально смотрел на неё.

— Но ты ведь не умеешь?

— Научусь!

Джо прищурился, и в его глазах скакнула искоркой хитринка.

— Ты уверена?

Лиззи молча схватила его за руки и подняла из-за стола. Она не замечала этого, но всё её тело трепетало от волнения. Спотыкаясь, Лиззи поволокла Джо сквозь толпу танцующих, к коробке, которая заметно подросла после появления мистера и миссис Дойл.

Танцы в семье Джеймс не приветствовались. Танцевать должны были богатые леди, а плясать — бестолковые простолюдинки. Дочери врача Джеймса были намного выше этих пустых забав. Мэри, как старшую и основную претендентку на счастливую, вполне традиционную, спокойную семейную жизнь, обучили нескольким скромным танцам, Лиззи же не умела совершенно ничего. Отец, как говорила их бедная ныне сумасшедшая матушка, слишком проникся современными идеями и загорелся желанием воспитать из Лиззи человека нового времени, поэтому до его смерти она зубрила науки, которые, как положено было считать, поддавались только мальчикам. Развитием женственности в Лиззи, увы, не озаботился никто в семье: миссис Джеймс пыталась переспорить мужа, но тот был до крайности упрям, а Мэри хватало своих девичьих проблем. В те годы она ещё не выучилась сухости и строгости и предпочитала общаться не с Лиззи, а с мисс Мэйд и беспечными юными подружками, у которых в прелестных головках не было иных мыслей, кроме как о браке и красивых платьях.

Лиззи не была неуклюжа, но сама мысль о том, что ей придётся танцевать, вызывала в ней ужас.