— Лиззи, — шепнула Мэри устало и хрипло, — всё хорошо, дорогая. Всё в порядке.

— Я тебя ненавижу! — красные глаза Лиззи снова наполнились слезами. Она отчаянно затрясла Мэри за шею; её плечи конвульсивно дрогнули. — Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу!

— Вот видишь, — слабо улыбнулась Мэри, — как славно и удобно, что мы поплывём в разных шлюпках.

Над головами у них разорвался сноп бело-голубых искр, и в их сиянии лицо Лиззи показалось Мэри призрачно-бледным и горестным. Лиззи сейчас совсем не выглядела на свои одиннадцать — она казалась намного старше, словно одна ночь отняла у неё последние годы детства.

— Нет… — шепнула Лиззи обречённо, и её руки вдруг разжались. — Нет… пожалуйста… пожалуйста, не оставляй меня одну!

— Всё будет хорошо, Лиззи, ничего не бойся, — Мэри аккуратно подалась назад, — ведь ты видишь, что я не могу сесть в эту шлюпку: она переполнена.

— Не оставляй меня одну! Вы все… все вы меня бросили… вы все меня оставили одну… — голова Лиззи поникла, и она прижалась лбом ко лбу Мэри. Мэри знала, что её кожа холодна, как у мёртвой, но Лиззи полыхала.

— Пожалуйста… пожалуйста…

— Прости меня, Лиззи, — тихо сказала Мэри. Голос у неё совсем охрип и никак ей не повиновался. — Пожалуйста, прости меня за всю боль, что я тебе причинила…

— Я тебя…

— Да, Лиззи, да, — Мэри грустно улыбнулась и до крови прикусила губу: лишь это помогло ей удержать слёзы на глазах, — я знаю, я заслуживаю ненависти. Я лишь об одном тебя прошу, Лиззи: сиди в шлюпке и ничего не бойся, мы с тобой встретимся немного позже… и всё будет хорошо, всё будет хорошо…

Лиззи лишь помотала головой и звучно всхлипнула. Пальцы её держали Мэри крепко, как когти близкой смерти. Трясущейся рукой Мэри нырнула в карман и вынула свою крохотную записную книжку. Листы панически шуршали, и книжка то и дело норовила выскользнуть за борт, потому что Мэри не чувствовала своих рук, потому что прежняя ловкость их, как пересохший ручей, иссякла.

— Держи, — шепнула она, — держи, Лиззи. Здесь на десятой странице записан новый адрес мисс Мэйд… если что-то случится…

Лиззи издала глухой мученический стон и вцепилась Мэри в волосы. Сзади на неё напирали гудящие от злости и тревоги пассажиры, и Дойлы упрямо теснили их прочь, крича:

— Сюда нельзя! Нельзя, идиоты, шлюпка ведь, того и гляди, развалится!

Протестующие вопли перемежались стонами и плачем, и где-то вдалеке — наверное, совсем далеко, на том берегу Атлантики — музыканты бодро прижимали к струнам смычки. Только в помещениях, где они собрались, уже никого не было.

— Тише, тише, — торопливо зашептала Мэри. Времени у них было совсем немного. — Не потеряй эту книжку, пожалуйста, она тебе пригодится… пожалуйста, Лиззи, будь хорошей девочкой и знай… знай, что я люблю тебя… что я горжусь тобой… и что мама, если бы она могла сейчас тебя видеть… если бы её разум не покинул её… я знаю, точно знаю, что она тоже была бы тобой горда.