— Спаси и сохрани нас, господи…

Лоу продолжал командовать своими шлюпками. Лиззи подалась вперёд, впиваясь в него отчаянным, безумным взглядом. Лоу возвращался туда, где затонул «Титаник» — а на борту «Титаника» была Мэри. Её призрачное лицо застыло у Лиззи перед внутренним взором. Мэри грустно улыбалась ей и махала белой скрюченной рукой.

Лиззи дёрнулась, как будто сотня раскалённых болванок приземлилась к ней на голову. Хриплым голосом, сильным, глубоким и звучным, как у пастора перед началом службы, она вдруг закричала:

— Мистер Лоу!

Её воззвание положило конец шушуканью пассажиров. Дамы рядом с Лиззи дёрнулись и непроизвольно поморщились. Лиззи медленно поднималась со скамьи, расталкивая соседок локтями, поднималась, хотя её рыжеволосая соседка по-прежнему уютно сидела у неё в ногах, согревая ступни.

— Мистер Лоу! — повторила Лиззи срывающимся голосом.

Лоу повернул голову и взглянул на неё. Что отражалось в этом взгляде, Лиззи не могла сказать — но этот взгляд даровал ей надежду.

— Мистер Лоу! — сказала она в третий раз. — Пожалуйста, мистер Лоу… спасите мою сестру! Там моя сестра, её зовут Мэри… Джейн… Джеймс! Спасите мою сестру, пожалуйста, она ничего плохого никому не сделала, она осталась там, я знаю, я знаю, что она осталась!

— Тише! — шикнули на неё.

Лиззи подавилась шерстью шали и закашлялась. Её мгновенной слабости оказалось достаточно: тяжёлые, как гробы, холодные руки утянули её на прежнее место, дамы сдавили её ещё сильнее, и она даже не увидела, что Лоу ободряюще кивнул и тускло улыбнулся ей. Не слышала она и его обещания — и, как наверняка сказала бы Мэри, если бы оказалась здесь тоже, к лучшему, ведь люди далеко не всегда могли и хотели сдерживать своё слово.

Шлюпка пятого помощника Лоу отошла от их борта, и вода обеспокоенно зашептала, заволновалась кругом. Старший шлюпки прошёл на нос и сухо скомандовал:

— Налечь на вёсла!

Шлюпки выстроились неровной цепочкой. Одна за другой они продвигались вперёд, прочь от затонувшего «Титаника» и дальше в океан, почти касаясь носами кормы соседки. Мужчины и женщины, отдуваясь, навалились на вёсла, и шлюпка, в которой сидела Лиззи, мягко заскользила вперёд. Волны раскачивали её снизу, словно чьи-то нежные, заботливые руки, но эти руки были так велики, что и самое лёгкое их прикосновение казалось сильным и страшным. Шлюпка неловко подпрыгивала на волнах, Лиззи бросило от одного плеча к другому. Шаль, что на неё набросила заботливая опекунша, почти сползла у неё с груди, и холодный злой ветер беспрепятственно жалил её, то отступая, то с удвоенной силой и яростью накатывая вновь.