— Мои предложения я изложил в письменной форме, — я кивнул Шешковскому, который открыл свою большую папку и передал два листа Петру и Александру.

Понадобилось минут пять для прочтения и поверхностного понимания контрибуций и репараций. Желваки тряслись у Александра, Петр Иванович выглядел невозмутимым, если бы не покраснение щек и проявления капилляров на глазных яблоках.

— Ваше Велич… Высочество, это как же, по миру пустить думаете? — замогильным голосом произнес Петр Иванович под пристальным и недоумевающим взглядом своего брата Александра.

— Ой ли, не драматизируйте, сие не спектакля, все подсчитано. Из тех более шести миллионов рублей, что имеете Вы, граф, — я указал на Петра Шувалова. Потом перенес внимание на Александра. — И Вашего миллиона двухсот тысяч, я прошу у Вас за защиту и покровительство от татей, что жгут ваши мануфактуры, всего миллион. Отмечаю, что Иван Иванович, как и Михаил Илларионович Воронцов, могу еще несколько имен предоставить, все были участны в том непортребстве, что случилось с моей супругой. Если это требование для Вас невыполнимо, что ж, соглашения не будет.

— Но еще Вы требуете железоделательный завод на Урале и земли нашего рода у Казани! — чуть не сорвался Петр Иванович.

— А еще я не требую вернуть в казну откупные за водку и трактиры в Сибири, за соль, что прямо на солеварнях торгуется столь дорого, словно в сибирской глубинке, где до соли сотни миль, да много чего… — я позволил себе улыбку и перешел от «кнута» к «прянику». — Я не намерен столь умудренных мужей держать во врагах. Предлагаю войти паями в Русскую Американскую Компанию. Строим флот, пересылаем людей в Калифорнию, Аляску, Алеутские острова, осваиваем Дальний Восток. Сейчас компания стоит два миллиона рублей.

Переговоры шли сложно, торговались на всем, так казалось, но я вычленил то, что Шуваловы не так уж и цепляются за свое имущество. Это было странным, кажущееся невозможным при подготовке к этой беседе. Оставалась вероятность того, что никакого перемирия не будет, и браться не отступились, скорее, хотят усыпить мою бдительность.

Поддерживая происходящее театрализованное представление, я отталкивал от себя мысль, но она вновь вгрызалась в сознание. «Убить! Только так!» — вот что довлело надо мной. Сохранять голову холодной было сложно, прорывались эмоции, и они, не факт, что принадлежали Карлу Петеру, на сознание которого я чаще всего списывал бурные реакции. Я, Сергей Викторович Петров, негодовал не меньше.

— Господа, это хорошо, что мы не омрачили своими поступками грядущие именины государыни и договорились. Как только будут выплачены средства и исполнены иные обязательства, мои люди начнут работу по пресечению разного рода непотребств, что творятся с вашим родом. На сим считаю разговор законченным, — я встал и показал всем, что переговоры завершились.