Мистер Вирджил сделал паузу, и мистер Хитли кивнул ему с пониманием и сочувствием.

— Был там один серый с розовым хвостом — талисман с Западного Берега. Он спокойненько сидел на полу своей клетки. Будь он обычным матросом, я бы сразу взял его на заметку. Он смирно ждал, пока я его рассмотрю и отведу взгляд. А потом взял и назвал меня этим словом... прямо из живота, не шевеля клювом, как какой-нибудь паршивый чревовещатель. А у меня когда-то был на верхних реях один тип... на каком же из этих чертовых старых крейсеров? Нет-нет! На «Резистенсе» — у него же целых пять мачт... Так вот — был там один матрос с таким же талантом, за который ответ держали другие. Джемми Ридер его звали — шелудивый пес с грязным ртом... И тогда я ему сказал, попугаю то есть: «Якорь еще не выбрали, поэтому сделаем вид, что я тебя не слышал. Но я этого не забуду, Джемми».

Чтоб меня разорвало! Ведь я не вспоминал Джемми Ридера целых тридцать лет!

Был там еще один какаду с желтым клювом, который сквернословил, как проклятый. Он тоже напоминал мне кого-то, я не мог припомнить — кого, но видел, что и он способен устроить заварушку.

Так или иначе, я выявил полдюжины будущих шутников и дюжину тех, кто последует за ними, если все пойдет по их плану. Остальные были обычными матросами, готовыми примкнуть к любой толпе, если в перспективе намечается веселье. Запомнить их не составило труда — раньше мне приходилось запоминать семь сотен человек по имени и званию, и это за неделю. Я никогда не позволял ни себе, ни другим тратить на это больше времени.

Затем миссис Вирджил пришла позвать меня на ланч. Нам пришлось отойти от мастерской довольно далеко, чтоб спокойно поговорить. К тому же леди не годится слушать этих птиц. Но она быстро, как вспыхивает кордит, выпалила:

— Покрывало для клетки нашей Полли тебя спасет!

И я сказал:

— «Уверено в ней сердце мужа ее, и он не останется без прибытка»[100]. отправь его ко мне сразу, как вернешься. Один из них точно заслужил это покрывало.

И она прислала мне покрывало, а с ним мой наградной боцманский свисток, который вручили мне, когда я уходил с «Роли». Разрази меня гром! Вот это корабль! Десять узлов бейдевиндом, когда мы выходили из Саймонтауна, и это при одном нерабочем винте!

— И зачем же вам понадобился свисток?

После этого вопроса глаза мистера Вирджила снова впились в лицо мистера Хитли.

— Уж если он срабатывал при возникновении проблем на нижних палубах, как я мог без него обойтись теперь?— Когда бешеный желтохохлый какаду снова стал поливать меня площадной бранью, я свистнул. Тот присел, буркнул что-то невнятное и заткнулся. Нет, не было у него того характера, как у Джемми. И это, к слову, помогло мне вспомнить человека, которым он был в прежней жизни: третьего номера в расчете шестифунтовой пушки — а других тогда и не было — на старом «Полифеме», который таранил боны в Берехейвене... Сколько же лет назад это было? Массивный такой тип с вечно сальной челкой, падающей на лоб, вот только имени его никак не припомню... Имелись в клетках дубликаты и других моих старых знакомых, но Джемми и пташка, которую я так и назвал — Полифем —— были хуже всех.