Мистер Вирджил нахмурился и на некоторое время впал в задумчивость.

— Когда я снова вошел к ним, то обнаружил, что из клеток вырвались уже не меньше двух дюжин мелких зеленых. Но они не сумели покинуть судно, поэтому я их проигнорировал и занялся корнем проблемы. Я подманил к себе Полифема — якобы затем, чтобы почесать ему голову, а потом — раз — и остриг!

Как только щелкнули ножницы, он начал кусаться, чисто взбесившийся бладхаунд... — Мистер Вирджил помахал правой рукой. — Пришлось скрутить его и прижать к полу клетки, прежде чем мне удалось одолеть его желтую челку... то бишь, хохолок. А после этого — чтоб мне лопнуть — он перевернулся на бок и потерял сознание! Стрижка сотворила с ним истинное чудо — вернее, с тем, кем он был, еще оставаясь человеком, — и все равно, я был удивлен реакцией этой плешивой курицы.

— Получи, желтый пес! — сказал я. — А остальное достанется Джемми Ридеру.

От Джемми мои действия, конечно, не укрылись. Он знал, что его ждет. Поэтому пал на пол клетки и перевернулся на спину, как акула, решив биться не на жизнь, а на смерть. Для него косица — то есть, хвост, — наверняка значили не меньше, чем косица для настоящего Джемми.

Я сказал:

— Джемми, ни на одном из кораблей, где я служил, не бывало одновременно двух боцманов. Живой или мертвый, ты будешь понижен в звании, и можешь говорить все, что угодно. Я не стану заносить это в рапорт.

— И что он сказал?

— О, много чего! Но я не стал это записывать, мне нужно было лишь одно: подавить мятеж. И я таки добрался до него — хоть он дважды располосовал мне руку на ленты — и отхватил красные перья в его хвосте до самой серой гузки. Он с самого начала нарывался — и я его предупреждал.

— А дальше?

— Он утихомирился. Я никогда не видел таких, кто был бы особо разговорчив после понижения в звании. Они просто боятся, что голос их выдаст, понимаете? Джемми пытался порхать, но у него отсутствовали бакштаги. Тогда он вскарабкался по прутьям клетки — медленно и неуклюже, будто немощный старец, забрался в кольцо и стал раскачиваться на нем, мрачный, как старый угольщик. Бедолага!

Мистер Хитли кивнул, соглашаясь.

— И это решило все дело? — спросил он.

— Я вырвал корень зла, — ответил мистер Вирджил. — Остались обычные матросы, летавшие на свободе. Когда они поняли, что я их не желаю замечать, то начали возвращаться в клетки, по двое-трое в одну — за компанию, и тут же начинали из-за этого ссориться. Я поторопил их, бросая шляпу туда-сюда (в мастерской становилось все жарче из-за закрытых дверей), и еще до заката все вернулись на места, а я завязал дверцы теми же кривыми узлами, что и их безмозглые владельцы. Неужто нынче на флоте никого ничему не учат?