Гаспар де Леса, человек преданный Киросу, естественно, повторял версию своего командира, тем более что именно он фактически распоряжался на судне в го время.
Что касается Торреса, то он, несмотря на внешнюю лояльность по отношению к Киросу, не любил его. В упомянутом выше письме к королю Торрес посчитал нужным указать: «У меня характер, отличный от характера капитана Педро Фернандеса де Кироса». Капитан же Прадо абсолютно не переносил Кироса и строил всякие козни против него во время плавания. Кирос арестовал его вместе с Хуаном де Бильбоа и перевел с флагманского судна на «Сан-Педро». Впоследствии Прадо всячески чернил Кироса перед испанским монархом, о чем речь еще впереди.
Так что никаких свидетельств, которые можно было бы счесть достоверными, не существует. Поэтому можно лишь строить догадки, основываясь на интересах главных действующих лиц драмы, происшедшей без малого четыре столетия назад в неведомых водах величайшего из океанов нашей планеты.
Кирос упивался своим открытием нового и, как он считал, самого большого материка на земном шаре. Конечно, он жаждал скорее вернуться в Испанию и сообщить об этом своему монарху. Поэтому, когда исчезли из вида два других судна, Кирос не очень сокрушался и поспешил в Акапулько. В своих записках он впоследствии напишет: «Я понимал, что только корабль, на котором я находился, был в состоянии доставить известия об открытиях и их важности...» Судьба же экипажей других кораблей не особенно беспокоила Кироса. «Понятно, что если они спасутся, — писал он, — то сделают все, что в их силах, чтобы открыть побольше островов и доставить о них такие сведения, какие только можно получить с божьей помощью, и адмирал (т. е. Торрес. —
Торрес, прекрасно сознавая свои способности навигатора, стремился к самостоятельности. Часто он во время совместного с Киросом плавания высказывал несогласие с его распоряжениями. Поэтому, потеряв своего капитана, Торрес отнюдь не впал в тоску и печаль. Прождав, по его словам, две недели флагманский корабль у выхода из бухты Сан-Фелипе-и-Сантьяго, Торрес вскрыл пакеты с приказами короля на случай гибели Кироса и, как потом писал Филиппу III, имел совещание с офицерами шлюпа. «Было решено, — писал Торрес, — что мы должны следовать им, хотя и вопреки мнению многих, я бы даже сказал, большинства...» Торрес и не собирался вести корабли к Санта-Крус, месту, избранному Киросом на случай, если суда потеряют друг друга. Он, следуя приказу Филиппа III, определившего направление плавания к Новой Гвинее и Яве, повел корабли на запад, до 20° ю. ш. Достигнув этой широты и примерно на 160° в. д., Торрес повернул к Новой Гвинее, хотя экипажи судов требовали возвращения в Манилу.