Но к обеду, после нескольких остановок на небольших станциях, когда новизна впечатлений давно прошла, я, начав тяготиться дорогой, решил загрузить голову интересным вопросом, разрешение которого я все откладывал на потом. Меня давно интересовал анализ различия моей психологии с психологией местных, как это помогает либо мешает в моей миссии.

В первую очередь ощущал не то чтобы превосходство, но некоторое преимущество в моем восприятии и анализе получаемой информации. Мы, в нашем времени, живем в век информации, которая огромными потоками проходит через нас, и мозг волей-неволей научился все это фильтровать и выделять главное и по возможности быстро строить причинно-следственные связи. В прошлом, когда реальных, достоверных источников информации было катастрофически мало, да и скорость передачи данных оставляла желать лучшего, мои навыки работы, причем развитые службой, давали серьезное преимущество, это если не брать в расчет эффект послезнания. Хотя на бытовом уровне этот эффект был мизерным, но все же был.

Еще одним серьезным различием была наша беспринципность и циничность. И в этом времени таких людей было немало, но это было скорее исключение, так как религия как морально-нравственный регулятор занимала большую часть жизни. Поэтому то, что для нас было нормальным средним уровнем, здесь больше соответствовало отпетым подонкам, хотя, с другой стороны, ценность человеческой жизни существенно отличалась. Наверно, в этом отношении у меня было тоже некоторое преимущество – я не испытывал мук совести, когда менял личины, надевал различные мундиры и творил непотребства и «зачищал» всяких уродов. Для нас звучит дико, если вспомнить, как во время будущей войны офицеры не просто косо, даже враждебно, смотрели на тех, кто даже при необходимости выполнения разведывательной миссии надевали форму противника или наносили те же знаки различия противника на аэропланы.

И тут мысли свернули на моих новых спутников. С Антоном Еремеевым и так все было понятно – прозрачен, как горный ручей. Для него, как для молодого полицейского сейчас стояла задача выжить и набраться опыта у пришельца из другого мира, при этом по возможности не запятнав свою репутацию. А если получится, то при удачном стечении обстоятельств принадлежность к Большой Тайне могла позволить ему сделать существенный рывок по карьерной лестнице. Вон отец сумел сориентироваться, завел очень серьезные связи в Санкт-Петербурге, и сам факт наличия таких знакомств его оберегает от больших неприятностей.

К тому же на фоне всего произошедшего мои спутники мне пока прощали излишне резкие решения на ликвидацию фигурантов, но насколько долго это продлится, можно только гадать. И становилось интересно, когда они попытаются меня остановить, исходя из своей системы морально-нравственных установок, так сильно отличающихся от моих. Сейчас они находятся в эйфории от причастности к тайне реально вселенского масштаба, и пока это будет соответствовать их глубинным устремлениям, например тяге к справедливости, будут следовать за мной, прикрывать своими телами и громить всех тех, на кого я покажу. Но если перейду черту, они также быстро меня остановят, ну или попытаются.